Акциденция

Но вот привлекать к себе внимание мне сейчас никак нельзя — возможно бандиты имеют в городе соглядатаев, а настораживать их пока не стоит и наводить на мысль, что нам известно нечто помимо того, что в городе есть банда. Ну, провели менты облаву, сорвали им планы, да, двоих убили в перестрелке, но ведь не арестовали, а значит — концы в воду. Вот и получается, что дело, в общем-то, вышло житейское — то мы их, то они нас и все остались при своем.

Да и о тете Ане подумать надо — в доме-то теперь она осталась одна, и изменить это, по крайней мере, в ближайшие дни, не получится. Я слышал, как перед уходом Алина с Марфой звали ее перебираться к нам, но она категорически отказалась, решив дождаться хотя бы девятого дня там, где жили они с сестрой вместе.

И значит, еще поэтому, мне сейчас стоит показывать всем своим видом, что я спокоен и никуда не спешу — пропустил вот человек стопочку на поминках родственницы, бредет себе потихонечку, хромает, выбирает дорогу поровней и ничего его более не тревожит.

Но это так — со стороны, а внутри меня разбирал настоящий раж от недавно узнанного. И испытывал я сейчас скорее возбуждение и желание действовать, чем размеренную задумчивость, которую пытался изобразить. А те вялость и сонливость, что одолевали меня еще час назад, и вовсе куда-то испарились.

Но все же, переживал я, что пока бреду так медленно, упущу Михаила Лукьяновича, который сменится со смены и уйдет из отделения, все-таки время приближалось к трем часам.

Но я успел. Зайдя в отделение степенно, дальше я не сдерживался и, не обращая внимания на ноющую ногу, как мог быстрей, устремился по коридору, забыв и в этот раз про заколоченную в паркете дыру. Но споткнувшись, лишь чертыхнулся и побежал дальше, да так скоро это получилось у меня, что Лиза, встревоженная шумом, только успела подняться из-за стола.

А зайдя в приемную и глянув в распахнутые двери кабинета, понял, что Михаил Лукьянович еще здесь. Он, сидя на своем месте, перебирал бумаги и разговаривал с кем-то, находящимся в комнате, но невидимым мне.

Выдохнув и кивнув Лизе, я прошел вперед. Там, в кабинете, понял, что это с Пролом Арефьевичем, занявшим мой стул, ведет капитан беседу. Ну, такая компания меня устраивала еще больше. И, прикрыв за собой дверь, прямо с порога я начал излагать свои новости.

Услышав про то, что младший Свешников оказывается жил несколько лет в слободе открыто и даже руководил строительством Дома культуры, капитан, зевавший в этот момент под прикрытием ладони, поперхнулся и закашлялся. А Прол Арефьевич ругнулся громко, извинился, но продолжил тихо бурчать что-то про контрреволюционную сволочь.