Слепые идут в Ад [litres]

Я видел, как сквозь брезентовую стенку палатки слабо мерцает огонек маленького костерка, который разложил для себя Эйб. Он воткнул в землю палку под углом и повесил на нее походный чайник. Я лежал в темноте один и думал, что, если бы у меня хватило решимости, то сейчас как раз самый лучший момент, чтобы помириться. Черт с ним, пусть ничего не объясняет, раз ему трудно, но пусть вернется и снова язвит здесь, под боком. Я уже озверел от одиночества. Всем этим людям я не доверял, а про него по крайней мере знал, что он, хотя человек и странный, но относится ко мне хорошо и не воткнет ночью нож в спину. Я даже не предполагал, что так привыкну к нему.

Я сжал руки в кулаки и резко подался вперед, чтобы вылезти из палатки, как вдруг, леденящий ужас накатил на меня волной. Это не был внутренний страх, что-то там, снаружи, напугало меня до онемения, и вместо того, чтобы выйти на улицу, я осторожно отогнул край полога. Шлиссенджер сидел, напрягшись, и внимательно всматриваясь вдаль. Мне показалось, что он даже потянул носом воздух. Действительно, едва уловимо пахло гарью. Небо потемнело, звезд не было видно, с запада подул холодный пронизывающий ветер, гнавший перед собой перекати поле. Низко стелясь по земле, к нам двигалась непроницаемо черная туча, темная даже в ночном мраке. В ней и был сосредоточен душный ужас, который я испытал в палатке.

Эйб повернул голову в ту сторону и весь подобрался. Вскоре я различил, что впереди тучи скользит какая-то тень. Это был человек в развевающемся темном плаще.

Путник поравнялся с костром.

– Кто к нам пришел. – иронично заметил Эйб. – Садись.

– Ты все смеешься? – человек сел и вытянул усталые ноги к едва тлеющим углям. Плащ его был пропылен и разорван во многих местах.

– А что, плакать что ли? – Эйб снял чайник. – Хочешь чаю?

– Что же ты мне вот так предложишь чаю? – удивился гость.

– А почему бы нет? – пожал плечами Эйб. – Мы столько лет знаем друг друга, неужели я не могу напоить тебя чаем?

– Может быть еще и из своей чашки? – иронично осведомился незнакомец. Он взял поданную Эйбом кружку и жадно припал к ней. Было видно, что он устал и очень замерз, но согреться не может.

– Было время, мы все пили из одной чашки. – сказал Шлиссенджер, наливая стакан для себя.

– Да, но с тех пор мало кто из моих старых знакомых хочет со мной знаться. – усмехнулся гость.