Слепые идут в Ад [litres]

Китаец рассмеялся свистящим придушенным смехом.

– Я даже пальцем не пошевелю. Я прикажу ему, – он показал на безвольно обмякшую фигуру, сидевшую рядом на земле, – и он убьет тебя. Непослушных ролангов тоже учат. – даже в темноте было видно, как садистская улыбка расплылась на губах Тхас-Янга.

– Ну хватит! – резко оборвал его Шлиссенджер. – Я не хочу больше говорить. – он обернулся к ролангу. – Айзек, пойдем отсюда. Тебе нужно уйти.

– Ну? Что? – насмешливо осведомился маг. – Он тебя услышал? Этот пхелинг так верил в своего Бога, который его не защитил.

– Довольно. – Эйб протянул руку и взял Степлтона за плечо. – Айзек, это я. Пойдем. Ты же можешь!

Роланг повернул голову, на его перекошенном страданием лице мелькнуло осмысленное выражение. Он сделал несколько шагов вместе с Эйбом, но Тхас-Янг взмахнул рукой и выкрикнул что-то гортанным голосом. Возможно, это и была священная формула, я не знаю. Степлтон остановился как вкопанный, заскрежетал зубами и вывернулся из рук Шлиссенджера. Казалось, он вот-вот бросится на него.

И тут Эйб тихо запел: "Шема Исраэль, Аданаи Элохим, Аданаи Эхат…"

Я вслушивался в слова одного из самых древних гимнов на земле. Голос Эйба был низким и звучным. Так, наверное, пели воины Гидеона, сидя ночью у костров в степи. Суровый мир лежал перед ними, но они были уверены в своем Боге и суровы сами.

Повинуясь силе великой молитвы, Айзек тихо сел на землю, по лицу его расплылась спокойная грустная улыбка, он лег и, тяжело вздохнув, затих.

– Спасибо, старина. – едва слышно прошептали его мертвые губы и навсегда сомкнулись.

Эйб выпрямился.

– Как? Как ты это сделал?! – в смятении воскликнул Тхас-Янг. Даже в темноте было видно, что он побледнел.

– Это сделал не я. – тихо произнес Шлиссенджер. – Тебе бы следовало, кроме своих священных текстов, читать иногда и чужие, так для разнообразия. Тогда, бы ты знал, что “Бог поругаем не бывает”. – Эйб вытащил пистолет. – Неужели ты думал, что отправляясь сюда, я не прихватил для тебя серебряную пулю, мерзкий оборотень? Ты можешь не знать, что это такое, но будь уверен: она, освящена по всем правилам и действует не хуже шемы. – и прежде чем китаец успел поднять руку и защититься каким-нибудь доступным ему магическим действием, Шлиссенджер выстрелил.

Тхас-Янг схватился за живот, покачнулся и рухнул на землю. Я видел, как его тело на глазах съежилось, стало прозрачным и растаяло в воздухе.

– Хоть убирать не надо. – проворчал Шлиссенджер.

Он встал на колени, взял нож и принялся с усилием долбить землю, готовя мочилу для Айзека.

Я также ползком, стараясь не шуметь, вернулся назад, в лагерь и забрался к нам в палатку. Через три часа, когда Шлиссендждер возвратился усталый и грязный, он рухнул рядом со мной и, даже не залезая в спальник, заснул.

Светало. Я выбрался на улицу сонный и уже собирался лезть обратно, когда заметил Эйба, с интересом разглядывавшего цепочку моих вчерашних следов, ведших от палатки.