Слепые идут в Ад [litres]

Глядя на нас, Маша заходилась от смеха, Эйб тоже смеялся.

– Значит вы обманули, маленьких дикарей? – мстительно спросил я.

– Что поделать? – развел руками Шлиссенджер. – Я от природы очень лжив. – он подтолкнул меня вперед. – Идемте в лагерь. То-то все обрадуются!

Его последние слова были произнесены с такой издевкой, что я понял: желанными гостями мы не будем. Действительно, появление так сказать немецкой части нашей экспедиции не было воспринято на ура. Все итак расстроенные исчезновением прекрасного миража, уставились на нас с каким-то тупым удивлением, а когда, пришли в себя, лорд произнес весьма, двусмысленную тираду о том, что пустыня таит много неприятны неожиданностей.

– Я думаю, Лагер, вы снова поселитесь со мной? – сказал Эйб, знаком приглашая меня в нашу палатку. – Вам надо бы выдрыхнуться хорошенько.

Я растянулся на дне и с наслаждением выпрямил ноги. Сновидения мои были на этот раз приятными.

Когда я проснулся, то обнаружил, что лежу, заботливо упакованный в спальный мешок, моя одежда проветривалась на воздухе, а тяжелые в дребезг разбитые ботинки стояли у входа в палатку.

– Не надо благодарностей. – заявил Эйб, заглянув с улицы. – Вставайте скорее, ужин проспите.

Первыми, кого я встретил на улице, были доктор Бауэр и Хайдеггер. Они шли со своими мисками к костру. Настроение у обоих было подавленное.

– Я вижу, вы вовсе не расстроены, Лагер, – кисло сказал мне профессор, – что мы вновь наткнулись на этих янки. Это после всего того, во что мы вас посвятили?

– Да, но мы же спасены. – пожал я плечами. – Вода, еда, наши вещи, даже мулы! Как вы собирались двигаться дальше?

– Зарубите себе на носу, Фриц, – холодно сказал Рампа, – они нам мешают. Или может быть не всем? – он вопросительно скосил на меня глаза.

– Мешают. – нехотя согласился я. – Но некоторые нам обрадовались.

– Вам обрадовались. – уточнил Хайдеггер.

– Ну да. – ядовито заметил Бауэр. – Шлиссенджер возился с вами, как с ребенком. Нехватка женщин развивает нежные привязанности среди мужчин.

– Послушайте… – я задохнулся от гнева. – Вам никто не давал права…

– Не забывайтесь, Лагер! – важно заявил профессор. – Помните, кто я и кто вы, и что я о вас знаю. – он высокомерно выпятил нижнюю губу. – Вам надо быть сдержаннее.

– Не стоит меня пугать. – резко остановил его я. – Вы знаете обо мне не больше, чем я о вас. О вас и о Хайдеггере. – последние слова я произнес веско и с видимым чувством собственного достоинства. Я даже сам себе понравился в этот момент.

Бауэр и Рампа пошли вперед, презрительны качая головами, а из-за, соседней палатки я услышал хорошо знакомый голос.

– Браво, Лагер! Партер рукоплещет! Они вам между прочим могут этого не простить. А вы в них нуждаетесь.

– Если б я не был вам так рад, я бы сказал, что подслаивать нехорошо. – заметил я вышедшему из засады Шлиссенджеру.

Мы рассмеялись.

– Каждый делает свое дело. – покачал он головой. – Я не виноват, что у меня оно малопочтенное.

Мы двинулись к костру. Там лорд Карриган недовольно расхаживал у котла, держа, в руках пустую миску. Елена Александровна сидела на корточках и тихо роняла слезы в подгоревшую рисовую кашу.