Электронная книга - «Аз есмь царь. История самозванства в России». Краткое содержание книги:
Слова «самодержец» и «самозванец» схожи по звучанию, но объединяет их нечто большее. Политическая культура в царской России была устроена так, что законных правителей часто подозревали в узурпации власти, а самозванцы находили поддержку в народной среде. С начала XVII века сотни людей объявляли себя царями и царевичами, а один из них официально взошел на престол. Самозванчество пустило корни во все сферы социальной и культурной жизни: многочисленные авантюристы выдавали себя за князей, священников, ученых и судей, а после 1917 года – за революционеров, за «настоящего» Ленина, за сыновей Сталина… Почему самозванцев было так много и какую правду выражала их народная легитимность? Клаудио Ингерфлом впервые реконструирует историю этого феномена от царских времен до наших дней, объясняя, как самозванчество стало политической нормой в России, и показывая, как его элементы проявляются в современных нам реалиях. Клаудио Сержио Ингерфлом – директор Центра по изучению славянского мира Университета Сан-Мартин Буэнос-Айреса, автор многочисленных работ по истории России. Le Tsar, c’est moi Claudio Sergio Ingerflom
После русско-турецких войн (1768–1774, 1787–1791) и реформ, проведенных вслед за подавлением Пугачевского бунта, положение казаков кардинально изменилось. Татар и прочие национальные меньшинства вынудили окончательно признать власть Санкт-Петербурга. Крым, Причерноморье и Приазовье влились в состав империи. После такого расширения границ военное значение казачьих поселений на окраинах Российской империи сильно уменьшилось. В свою очередь, Пугачевский бунт наглядно продемонстрировал, что царский режим больше не мог мириться со своеволием казачьих войск и самоуправляемостью их областей. В 1775 году была расформирована Запорожская Сечь. Днепровское казачье войско влилось в состав русской регулярной армии. Назначение атаманов войска Донского отныне подлежало утверждению столичными властями. Яицкие, нижневолжские, азовские и другие казаки поступили в ведение князя Потемкина и лишились права иметь артиллерию, а их атаманы должны были теперь назначаться центральной властью. В районе, который был эпицентром восстания, разместили правительственные войска. С ликвидацией местного самоуправления исчезли структуры, делавшие возможным участие казаков в восстании. Таким образом, будущие мятежи против императорского режима и крепостного права были изначально лишены той военной составляющей, которая могла придать им достаточный масштаб, чтобы представлять для власти серьезную угрозу. До революции 1905 года Россия ни разу не была охвачена массовым восстанием.
Глава XIV. ИСКУШЕНИЕ НАСЛЕДНИКА ПРЕСТОЛА
Известный историк Я. Л. Барсков после революции рассказывал, «как Александр III однажды, заперев дверь и оглядев комнату – не подслушивает ли кто, попросил сообщить всю правду: чей сын был Павел I?
– Не могу скрыть, Ваше величество, – ответил Барсков. – Не исключено, что от чухонских крестьян, но скорее всего прапрадедом Вашего величества был граф Салтыков.
– Слава тебе, господи, – воскликнул Александр III, перекрестившись, – значит, во мне есть хоть немного русской крови».
Н. Я. Эйдельман. Герцен против самодержавия
СТРАДАНИЯ НАСЛЕДНИКА
Предметом необычного разговора императора с историком, состоявшегося в последней трети XIX века, стало происхождение Павла I, чьими родителями по официальной версии были Екатерина II и Петр III. Чистота русской крови императорской семьи остается темой, которая периодически всплывает в российской истории, до сих пор продолжая будоражить умы. По самым оптимистичным оценкам, в жилах последнего русского императора текла всего лишь ¹⁄₃₂ русской крови. Барсков, таким образом, просто успокаивал царя, слишком увлекшегося модными тогда шовинистическими и антисемитскими настроениями и тревожившегося по поводу своей недостаточной русскости. Однако, внимательно изучив бумаги императрицы, Барсков пришел к выводу, что отцом Павла, по всей видимости, был Петр III (немец, как и его жена Екатерина II). Сцена, имевшая место спустя столетие после рождения Павла, свидетельствует о живучести слухов, сопровождавших его всю жизнь. Действительно ли он сын Екатерины – или царица, произведя на свет мертвого ребенка, подменила его чухонским младенцем, а родных мальчика и всех жителей его деревни приказала вывезти на новое место, а саму деревню сжечь? И кто его отец? Петр III? Граф Салтыков? Многочисленные романы императрицы только способствовали росту слухов. «Указ о престолонаследии» Петра I давал Екатерине карт-бланш в вопросе выбора наследника, а их с сыном взаимная нелюбовь ни для кого не оставалась секретом. Сомнения Павла относительно собственного происхождения не укрепляли его уверенности в будущем. Вдобавок ходили слухи о спасении Петра III, по официальной версии умершего естественной смертью, слухи столь упорные, что Павел, едва взойдя на престол, первым делом спросил у графа Гудовича: «Жив ли мой отец?»
