Наследники Белого слона

Я обернулась и поискала глазами: поодаль у противоположной стены валялась какая-то игрушка – что-то в виде пластмассового человечка. Только она одна могла издать при падении такой звук, так как все остальное, что лежало на полу – обрывки газет, тряпки, разный мусор, – было слишком мягким. Непонятно только: откуда она могла упасть? – в комнате не было никаких возвышений, кроме подоконника, на котором я стояла. Дверь была полуоткрыта и я подумала: может, кто-то подкинул её из коридора – но кто?

Порыв ветра сорвал край одеяла с угла рамы и я отвлеклась – надо было бы закрепить одеяло получше, зацепить за гвоздь, что ли… С внешней стороны рамы как раз торчал подходящий.

Сзади послышался лёгкий шорох.

Подоконник окна на втором этаже – не самое удобное место для каких-либо неожиданностей типа внезапного нападения, поэтому я резко обернулась назад и успела заметить, как игрушка шевельнулась. Даже если мне и показалось, всё равно это было неприятно – заброшенный дом, пустая неуютная комната, подозрительные шорохи, а тут ещё мерещится всякое… Тем более, что я и впрямь не была уверена, что эта штука лежала на том же месте, что и раньше.

Я отвернулась обратно к окну и сделала вид, будто меня по-прежнему занимает одеяло, а сама чуть развернула раму – так, чтобы отражалась внутренность комнаты позади. Угол обзора был неудобным, но я отчетливо разглядела: там в самом деле что-то двигалось. Что-то маленькое…

Я не торопясь слезла с подоконника, прошла к двери, – эта безделушка точно лежала совсем не там, где я её заметила в первый раз! – вышла в коридор и захлопнула дверь. Мне было очень даже не по себе. Джем остался внутри, но я собиралась тотчас вернуться.

Очкарик как раз поднимался по лестнице мне навстречу, в руках у него был шприц. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять моё состояние. Я приложила палец к губам. Повинуясь моим знакам, он подкрался вместе со мной к двери. Мы немного подождали, а потом он распахнул дверь ударом ноги. Той секунды, что мы выиграли благодаря внезапности, с лихвой хватило, чтобы заметить, как игрушечный человечек, стоя возле лежащего на полу, колол его в грудь своим копьем. Увидев нас, он тотчас брякнулся на пол и притворился неживым. Очкарик подбежал и схватил его за длинный кожаный шнурок, прикрепленный к голове. Я невольно вскрикнула, но он спокойно разглядывал его, держа перед лицом на вытянутой руке. Фигурка человека с копьем была желтоватой, а не белой, как мне показалось вначале, и, по-моему, это была не пластик, а слоновая кость.

– Однако, он довольно-таки подрос, – пробормотал Очкарик.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Эту вещицу ему подарил один араб на память, – невозмутимо пояснил он, – и если мне не изменяет память, она была размером с мизинец, а теперь, погляди: она больше моей ладони.

Последнее время меня трудно удивить какой-нибудь чертовщиной, но напугать ещё можно – и мне стало страшно. Очкарик задумчиво посмотрел на лежащего.

– Провалиться мне на месте, если это не колдовство…