О ком молчит Вереск [+ бонус]

Когда звонил из больницы и сообщил отцу, что у него родилась внучка, тот сухо поздравил и отключился. Ведь его теория о том, что у Мартелли рождаются только сыновья, как раз-таки дала трещину, а Аль не любил чувствовать себя неправым.

Они ждали сына. Еще одного сына. Сальва с трепетом гладил живот своей жены и разговаривал с нерожденным младенцем.

– Ты будешь самым крутым ди Мартелли. Да. Самым младшим и самым умным, талантливым…не то, что твой старший растяпа Чезаре.

– Чезаре один из самых успешных учеников в универе…Через пару лет твой старший сын станет юристом. Разве это не первый юрист в семье ди Мартелли?

– Ну никто не знает, какой он на самом деле вне стен универа.

– Весь в своего отца.

– У него уже пятая подружка.

– У тебя их были десятки, а то и сотни. Я записывала их имена и мечтала, чтобы все они превратились в мерзких жаб.

– Им и не нужно было превращаться.

Наклонился к ней и провел указательным пальцем по ее полным губам.

– В сравнении с тобой, все они были одинаковыми жабами.

– Угу…именно поэтому ты их трахал пачками.

Перевернулся на спину и посадил ее на себя, прекращая разговор и поглаживая ее по обнажившимся бедрам.

– Когда я сидел в тюрьме и понял, что ни хрена мне оттуда не выбраться, я разговаривал с тобой каждый день. Я посвящал тебе закаты и рассветы…я хотел выйти оттуда только для того, чтобы увидеть тебя, Вереск.

– Как ты выбрался?

Спросила и легла к нему на грудь, путаясь тонкими пальцами в его волосах.

– Мао устроил мне побег. Оооо, мой любимый Дюма. Сколько раз Ли рассказывал мне о несчастном графе, которого подставили близкие люди и упекли в замок Иф. Когда меня заказали и боров Ченг Су собирался вырезать мне печень на тюремном дворе, Ли посадил меня перед собой, взял мои руки в свои и тихо сказал:

– Ничего более оригинального я не придумал, сынок. Я стар и слишком болен. Скоро моя болезнь начнет причинять мне страдания, и все мои богатства не помогут мне пережить приступы боли. А бриллиантами завладеют те, от кого я их надежно спрятал. Я стану для тебя аббатом Фариа, мой мальчик…Но ты должен мне помочь.

Я отказался. Я рыдал и стискивал его старческие руки, ведь он оказался моим единственным и настоящим другом. Как я мог убить того, кого так искренне и по-настоящему любил. Прошло несколько месяцев прежде, чем Ли стало настолько плохо, что он буквально выплевывал при кашле собственные кишки и задыхался от боли.

– Мы должны…послушай, ты должен. Я все продумал.

– Нет! Нет! Не проси меня! Не проси!

– Я не прошу! Я приказываю, заклинаю! Послушай меня! Послушай же! Нам нужно попасть в карцер. Обоим. Здесь нет одиночных. Даже в карцере сидят по несколько человек. Они засунут нас в каменный мешок и там…там ты должен помочь мне и избавить меня от боли. Не перебивай…не перебивай. Все будет почти, как в книге. Они засунут меня в мешок, и до прибытия труповозки я проваляюсь с тобой в одной камере. Ты сделаешь это. Поменяешься со мной местами. А в труповозке будет мой человек. Он отвезет тебя в безопасное место. Я уже обо всем договорился. Тебя ждет великое будущее, и ты найдешь применение моим богатствам…Найдешь управу охотникам до моего состояния. Мое завещание ждет тебя у адвоката. Тебя отвезут к нему, едва ты выйдешь на свободу.

– Глупый план! Если заметят, меня разорвут на куски! Я буду казнен! А ты умрешь! И чего мы добьемся? Оба будем мертвы?

– Да! Тебе придется рискнуть, но ведь и я не даром умирать собрался. Мальчик мой…пойми, у меня никогда не было детей. В свое время я на приисках в России отморозил себе мошонку и левую ногу. Но сколотил целое состояние. Думаешь, почему я здесь? Они хотят мои бриллианты. Думают найти их, пока я гнию за решеткой. Я богат. Я влиятелен, даже будучи в этой тюрьме. Снаружи тебя ждут. Мои люди, мои преданные рабы. Я обещал им нового лидера, я обещал им, что вместо меня их поведет мой названный сын. И это ты – Паук. ТЫ! Я спас тебя от казни… заплатил, чтобы ты остался в живых. Потому что знал, кто ты…и не разочаровался.

Нет, я не убил его…Да, мы планировали, что я задушу его там, в карцере…но нет. Он умер сам, у меня на руках, когда вскрыл себе брюшную полость спрятанным за задником ботинка перочинным ножом.

– Какой я старый глупец…даже смерть на твоей стороне и не дает тебе замарать об меня руки. Стань достойным…стань на мое место. Примири кланы, Паук!

Он умер… я сам лично закрыл ему глаза, оплакал его, отмолил.

А потом выбрался наружу…