Электронная книга - «Вечность длиною в год (СИ)». Краткое содержание книги:
— Не за что, — смущенно бормочу я себе под нос. Она же сама предложила, за что меня-то благодарить?
Мы долго сидим в тишине. Она не пытается диагностировать мое психологическое состояние, не «лечит» меня. Она просто сидит рядом — расслабленная, спокойная.
— Это мама попросила вас прийти? — спустя какое-то время спрашиваю я. Анна Аркадьевна скашивает на меня глаза, щурится и отрицательно качает головой.
— Она сообщила мне, что ты в больнице. Но прийти мне захотелось самой. Надеюсь, ты не против?
— Нет, — отвечаю я и, помолчав, добавляю: — Иногда так странно осознавать, что я больше не приду ни в ваш кабинет, ни домой, никуда.
— С чего ты это взял?
— Мне недолго осталось, — говорю я, сглотнув вязкий ком, образовавшийся в горле. — Может, месяца два.
— Ты мне говорил, что тебе немного осталось и четыре года назад, Кирилл, — напоминает она мне. — Но посмотри, где мы с тобой сейчас. Хочешь, расскажу тебе историю из будней студентов-психологов? — Я киваю, и она продолжает: — Это случилось после первой летней сессии. Мы почти всей группой поехали на реку. Ту, что за городом, знаешь?
— Знаю, — когда-то и мы ездили туда. Папа удил рыбу, я пытался поймать стрекоз. Они лениво висели в воздухе — вальяжные, сонные, яркие. Но стоило мне только подкрасться, и они отлетали, оставляя меня разочарованно вздыхать. Потом папа поймал небольшого карася, и я крепко держал его скользкое тело в ладонях, наблюдая, как рыбина отчаянно открывает рот, как раздуваются жабры, обнажая ярко-красную изнанку. Тот карасик так и умер у меня в руках.
— Взяли палатки, еду, выпивку, — тем временем продолжает Анна Аркадьевна, вырывая меня из детских воспоминаний. — Много выпивки. Тем вечером мы праздновали, а потом голые плавали в реке, — она усмехается, я тоже не могу сдержать улыбки. От того, что она со мной откровенна, становится тепло. — Я-то старалась далеко не заходить, плохо плаваю, но в окружающем веселье вышло так, что я оказалась достаточно глубоко, течение было сильным. Я вдруг погрузилась под воду, полностью потеряла ориентацию в пространстве, темно же было. Знаешь, что я испытывала?
— Страх? — предполагаю я.
— Нет, страх пришел позже. А тогда, под водой, я испытывала удивление. Это в людской природе, Кирилл, считать, что плохое с нами случиться не может. Мы в теории знаем обо всех угрозах, но если будем задумываться об этом всякий раз, то просто с ума сойдем. Я была так удивлена, что это со мной, что я еще такая молодая, как же так может произойти? Меня вытащил одногруппник. Вот на берегу пришел страх. Но кое-что все-таки из этой истории я вынесла для себя.
— Что не стоит купаться пьяной? — спрашиваю я, когда пауза затягивается.
— И это тоже, — она подмигивает мне и смеется. Ее смех, кажется, я слышу впервые. Он красивый. — А еще, — отсмеявшись, продолжает она, — что жизнь несправедлива. Она не выдает тебе отмеренное время, не дает гарантий. Сотни здоровых людей умрут сегодня, Кирилл. В авариях, несчастных случаях, при каких-то нелепых обстоятельствах, понимаешь? Здоровье — это замечательно, но и оно не гарантирует долгой и благополучной жизни. У тебя хотя бы будет время, чтобы попрощаться. И я знаю, что мои слова тебе сейчас кажутся дерьмом собачьим, может, так оно и есть…
Она умолкает, досадливо махает рукой, устало потирает переносицу.
— Это вообще не то, что я должна была тебе сказать.
— Это лучшее, что вы могли мне сказать, — уверяю ее я.
Она смотрит на меня испытывающе, и я спокойно встречаю ее взгляд. Я не лукавлю, мне и правда приятно, что она рассказывает мне что-то личное, а не отбывает повинность в качестве моего психолога.
Позади раздаются шаги, мы с Анной Аркадьевной оборачиваемся синхронно. Это Антон. Он неуверенно замирает, заметив, что я не один, засовывает руки в карманы, будто ожидает от меня какого-то знака. Я машу рукой, давая понять, что ему можно подойти.
— Привет, — здоровается он со мной, потом переводит немного настороженный взгляд на Анну Аркадьевну. — Добрый день.
— Добрый, — отвечает она. — Представишь нас, Кирилл?
— Да, конечно. Антон, это Анна Аркадьевна, много лет она лечила мою больную головушку.
— Не такую уж и больную, — фыркает она и, когда пауза затягивается, вопросительно изгибает бровь.
— Это Антон, — в конце концов, произношу я. Ну, как мне его назвать? Друг? Парень? Или бойфренд, как в американских комедиях? Мне не хочется ставить его в неловкое положение, ему и так несладко сейчас. Я знаю, что он поймет и не обидится. У меня по спине мурашки бегут от его присутствия.
— Просто Антон, — задумчиво произносит Анна Аркадьевна и улыбается. И я осознаю вдруг, что она все понимает, что она поняла почти мгновенно. И что она не осуждает. — Ну, я пойду уже, ребята. Ты присмотришь за ним, да, Антон?
— Да.
— Хорошо, — она поднимается, отряхивает налипшие на одежду пушинки. — Я как-нибудь приду еще.
— Не нужно, — отвечаю я. Мне хочется объяснить ей, что в следующий раз я, возможно, уже буду совсем плох. Наша сегодняшняя встреча прошла хорошо, и мне хочется, чтобы ее последнее воспоминание обо мне было положительным. Быть может, это хоть немного сгладит те годы, когда я был с нею почти груб. Я пытаюсь подобрать слова, чтобы высказать это все, но Анна Аркадьевна прерывает мои метания.
— Понимаю, — произносит она и протягивает мне руку. Я пожимаю ее — так крепко, как только могу. Мы не говорим ни «до скорого», ни «до свидания», потому что это было бы ложью. И уж точно не говорим «прощай». У этого слова сладковатый гнилостный вкус, и мне предстоит сказать его позже, тем двоим, кто важнее всего в моей жизни. Я благодарен Анне Аркадьевне, что она не требует от меня слов.
Она уходит по тропинке, тополиный пух пляшет вокруг ее щиколоток. Она не оборачивается, и осанке ее позавидовала бы королева. Я смотрю ей вслед, пока она не скрывается за углом больницы, и только тут ощущаю руку Антона, которая, наверное, уже давно лежит на моем плече.
— Все хорошо? — осторожно спрашивает Миронов, присаживаясь перед инвалидным креслом на корточки.
— Да, хорошо.
— Пойдем назад? Если Дарья Степановна увидит…
— Она поймет, — прерываю я его. — В этот раз — поймет. Давай побудем еще немного, ладно?
Видно, что Антон не в восторге от этой идеи, но он все же садится на скамейку, туда, где еще минуту назад сидела Анна Аркадьевна.
— Ты когда-то плавал голышом? — спрашиваю его я.
— Эм-м-м… нет, — отвечает Антон и, ухмыльнувшись, добавляет: — А ты что-то хотел предложить?
— Поплавай как-нибудь. Только ничего не пей перед этим.
Антон смеется, шутливо щелкает меня по носу и бормочет:
— И откуда тебе только эта мысль в голову пришла?
Я пожимаю плечами и, запрокинув голову, прикрываю глаза. Солнце светит мне прямо в лицо, рядом Антон, и у нас впереди целый день. Это и правда больше, чем у сотен и тысяч людей.
========== Глава 30 ==========
— Не хочу ехать, — я тяжело вздыхаю уже раз десятый за вечер.
— Не упрямься, Кирилл, — рассеяно отвечает Антон, листая учебник. У него завтра экзамен, даже его терпения не хватает, чтобы успокаивать меня в очередной раз.
Я вздыхаю вновь, откидываюсь на подушки, складываю руки на груди и гляжу в потолок. Июнь свалился на город, словно шерстяное одеяло. Я варюсь в собственном соку, мучаюсь из-за тошноты сильнее, чем обычно, переживаю за Антона и Катю, хотя и понимаю, что они обязательно справятся со всеми экзаменами. А теперь еще и эта поездка… Мама хочет отвезти меня на обследование в областной центр, мол, там и оборудование лучше, и врачи опытнее, и методики прогрессивнее. Ага, а еще трава зеленее и небо синее. Я соглашаюсь, потому что обещал, что не буду ей перечить, что бы ни пришло ей в голову. Хочется ей заниматься самовнушением — пускай. Но от мысли, что почти две недели я не увижу Антона, мне становится дурно и как-то тревожно. Я стараюсь не думать, что после моего возвращения у нас останется пять дней. А потом он уедет и вряд ли уже увидит меня живым.