Философский постгуманизм [litres]

Присмотримся повнимательнее к CRISPR, поскольку эта техника вносит некоторые существенные поправки в возможности получения дизайнерских детей: то, что еще недавно считалось чистой научной фантастикой, сегодня становится вполне реальной возможностью[289]. Так, Дудна отмечает: «Значит ли это, что кто-то уже делает детей на основе технологии CRISPS? Скорее всего, пока еще нет. Но можно с уверенностью предположить, что работа такого рода уже ведется в тех странах, где меньше контроля и регулирования» [Doudna, 2018, p. 163]. Регулирование, являющееся ключевым фактором разработки дизайнерских детей, тесно связано с этикой и биоэтикой. Поэтому надо поставить этический вопрос: должны ли мы и далее развивать биотехнологии, нацеленные на порождение детей с «желательными» чертами? Прежде чем ответить на него, обратим внимание на то, что биоэтика занимается таким именно вопросом «Должны ли мы делать это?», а не вопросом «Можем ли мы сделать это?». Вопрос не в том, можем ли мы достичь таких результатов методами науки, а в том, должны ли мы вообще идти по этому пути, если оценивать его с этической и моральной точек зрения. Важным прецедентом подхода такого типа является история евгеники.

Что такое евгеника? Этот термин, придуманный в 1883 году выдающимся английским эрудитом и троюродным братом Чарльза Дарвина сэром Фрэнсисом Гальтоном (1822–1911), образован словами «eu» (греческое «добро» или «благо») и «genos» (то есть «раса, род, потомство»). По словам Кеннета Гарвера и Беттли Гарвер, евгенику можно определить как «науку, занимающуюся всеми воздействиями, которые улучшают врожденное качество человеческой расы, особенно путем контроля наследственных факторов» [Garver, Garver, 1991, p. 1109]. Иногда проводят важное различие между «негативной» и «позитивной» евгеникой; впервые этот вопрос был поднят в статье «Развитие евгенической философии» [Osborn, 1937] американским сторонником евгеники Фредериком Осборном (1889–1981). Согласно этому взгляду, «негативную евгенику» можно определить как «систематическую деятельность, являющуюся следствием определенного решения или программы, нацеленную на минимизацию передачи генов, считающихся вредными» [Garver, Garver, 1991, p. 1109], тогда как «позитивную евгенику» можно определить как «систематическую деятельность, являющуюся следствием определенного решения или программы, нацеленную на максимизацию передачи генов, считающихся желательными» [Ibid.]. Важно отметить, что две эти формы евгеники не так-то легко отделить друг от друга, и что в истории они обычно практиковались одновременно. История негативной генетики, как известно, запятнана расизмом, геноцидом и эйблизмом. Например, евгеническое движение было одним из главных источников вдохновения в нацистской Германии[290], так что «для понимания немецкого евгенического движения необходимо восстановить его взаимосвязь с программами расовой гигиены, эвтаназии, принудительной стерилизации и геноцида» [Ibid., p. 1112]. Но результаты, окрашенные эйблизмом, известны и по истории позитивной евгеники, тогда как некоторые широко распространенные сегодня медицинские практики могут считаться негативной евгеникой.