Комсомольский комитет
- Автор: Громыко Нинель Ивановна
- Год: 1959
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Комсомольский комитет». Краткое содержание книги:
— Да! — смеясь и махнув рукой, сказала Даша. — Сначала не хотел. «У меня, — говорит, — на стройке друзья. Чего, — говорит, — я с ними ругаться пойду?» А потом согласился: «Что ж, если для хорошего…»
Поправляя изящную меховую шапочку и повязываясь сверху теплым платком, подошла бухгалтер Изольда Павловна.
— Девочки! Опять секретничаете! — томно сказала она, поводя общипанными начерненными бровями.
Девушки недружелюбно посмотрели на нее и ничего не ответили.
— Бедная Наденька! — сочувственно сказала Лукошкина, надевая пестрые перчатки. — Сейчас домой заспешите, мужу ужин готовить?
— Нет, я только к сыну загляну. Сегодня шахматный кружок. Муж во вторую смену, он в двенадцать придет, успеется, — спокойно, с высоты своего роста глядя на короткую Лукошкину, ответила Надя.
— Шахматы! Что за занятие для женщины! — вздохнув, прикрывая глаза, медленно сказала Изольда. — Ничего хорошего вы, мои девочки, в этой дыре не видите… Вот я в молодости…
— Что вы в молодости? — язвительно спросила Даша.
Но Лукошкина не заметила насмешки. Полузакрыв глаза и цепко держа под мышкой сумочку, она мечтательно говорила:
— Большой город… театры, кавалеры, лодки…
Даша ответила быстро, но в тон Лукошкиной:
— Лодок и здесь сколько угодно… летом. Кавалеров круглый год хватает. А в большом городе небось леса не найдешь такого, как у нас!
Но Лукошкина не слушала Дашу.
— Девочки, вы всегда меня спасаете, — ласково сказала она, хотя ни Надя, ни Даша не помнили, когда же они спасали Лукошкину. — Вы в воскресенье ведь пойдете на танцы? Надя с мужем, конечно? Вы не зайдете за мной? Вам близко. Один интересный мужчина сказал, что хочет видеть меня на танцах…
— Заводской мужчина? — лукаво поинтересовалась Даша.
— Да, здешний, — кисло сказала Изольда. И тут же, спохватившись, добавила: — Но он не такой, как все…
— Мы не пойдем на танцы, — сказала Надя.
— Приглашены куда-нибудь? — осведомилась Лукошкина.
Надя не нашлась что ответить, а Даша бойко возразила:
— Мы в воскресенье в двадцатое унээровское общежитие идем.
— В двадцатое? — ахнув, растерянно переспросила Изольда. — Там же ни одного хорошего мальчика нет. Это не общежитие, это уголовщина. Вас убьют там!
Даша загадочно свистнула.
— Пойду, меня сменщик ждет, — быстро сказала она и выбежала из конторы.
Давно выздоровела Фаина. Возвращаясь из банка, она заходила в ясли и приносила домой завернутого в окаймленное кружевами одеяльце черноглазого розового мальчугана. Он весело агукал, очень редко плакал и научился сам, без помощи матери, держать свою верткую головку.
Отношения, так необычно завязавшиеся между Фаиной и Лилей в дни болезни молодой матери, незаметно превратились в дружбу. Не матери и не невестке, а именно скромной и предупредительной, мечтательной Фаине несла Лиля свои девичьи секреты. И Фаина, разглядевшая под внешним легкомыслием Лили доброе и отзывчивое сердце, свежий, хотя до сих пор плохо развивавшийся ум, вдруг прониклась к Лиле уважением и взялась ее «перевоспитывать», тем более, что и Лиля, хоть и была ее ровесницей, относилась к ней как к старшей: ведь Фая уже и техникум окончила и матерью стала.
Фая и Лиля часто встречались на кустовых комсомольских собраниях. Обе занимались в кружках по изучению истории партии и дома часто вместе читали книги. А уж стоило одной прочесть, книжку и похвалить ее, другая не успокаивалась, пока не прочитывала тоже.
Однажды вечером Фая, покормив и уложив в кроватку заснувшего сына, стирала пеленки. Сегодня она получила письмо от мужа. Он писал, что жив и здоров, проходит военную науку, но скучает по ней, по сыну, считает дни, оставшиеся до возвращения домой.
Фая, согнувшись над стиральной доской, намыливая и оттирая белье, задумчиво улыбалась и напевала свою любимую песенку:
Фая, оставив стирку, подошла к кроватке, посмотрела на спящего сына, улыбнулась и снова подошла к корыту.
Ласково журчала вода, падая с доски в корыто. Мягко светила электрическая лампа под розовым абажуром. Тюлевые шторы, сплетаясь с морозными узорами на окнах, — свадебный подарок от банковского коллектива — делали небольшую комнату удивительно уютной.
В коридоре захлопали двери, раздались резкие голоса. Фая покачала головой: «Опять у Куренковых скандал». Дверь Куренковых захлопнулась, и снова лишь невнятный шум доносился сквозь стену. Потом снова стук в коридоре, тупой грохот, звон разбитой посуды… Внезапно дверь в Фаину комнату распахнулась, и вбежала Лиля. Девушку было не узнать. Всегда тщательно причесанные волосы ее были растрепаны, широко раскрытые глаза блестели, как безумные. На губах размазалась краска.