Время жестоких снов [сборник, litres]

– Что же ты наделал, – произнесла мать медленно и тихо. Я не слышал, как она вошла. Стояла в прихожей перед открытыми дверями и смотрела на неподвижно лежащую Дагмару.

– Что же ты наделал, – повторила она еще тише.

Твой отец мертв. Он был убит кротом, которого мы так и не вычислили

Она выпустила из рук пакеты с покупками, начала нервно рыться в сумочке. Искала телефон. Нельзя было терять ни секунды.

Я схватил стул и швырнул в мать. Тот полетел боком, не прошел сквозь дверь, ударился о косяк и упал на пол. Мать закричала и отскочила назад.

Я отвернулся к столу, споткнувшись о тело. Секунда на размышления. Монитор – крепкий, старый и тяжелый. Я вырвал кабели и повернулся к прихожей. Мать все еще стояла, будто остолбенев, только бессмысленно копалась в сумочке. Я подошел ближе к открытым дверям. Мы оба знали, что на этот раз я не промахнусь. И тогда она взглянула мне в глаза.

– Лукаш, – в ее голосе было нечто, перехватившее мне горло, – Лукашек… – Она выпустила сумочку из рук. Я все еще смотрел ей в глаза. Она держала меня взглядом надежней, чем самая сильная рука. – Сынок.

Мне казалось, все мои кости исчезли, что я размокаю, распадаюсь. Я хотел что-то сказать, но не мог выдавить ни слова. Она посмотрела куда-то за меня и вздохнула. Я понял, в чем дело, когда услышал голос, одиночный слог.

– Эй, – спокойно сказала Дагмара.

Я повернулся в последний момент. И на мгновение опоздал.

Она стояла за мной. Волосы липли к ее лицу, как тогда, когда я сумел рассмешить ее до слез рассказом о разбитом лбе. Только на этот раз большую часть веснушек скрыла кровь, а ее взгляд горел чистой ненавистью.