Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

§ 4. Захват Мнишков

Интенсивные переговоры, которые Василий Шуйский провел с послами Речи Посполитой летом 1608 г., завершились заключением перемирия[840]. После публикации Д. Бутурлиным текста достигнутого соглашения в литературе установилось мнение, что оно было подписано 25 июля 1608 г.[841] Историки не заметили, что Д. Бутурлин неверно перевел дату польского документа из григорианского в юлианский календарь. В действительности перемирие было подписано 17 (27) июля 1608 г.[842] Через три дня, 18 (28) июля 1608 г., об этом известили пленных поляков в Ярославле[843].

Стороны заключили перемирие на три года и одиннадцать месяцев на условиях status quo[844]. Но в качестве ключевых они рассматривали два пункта. Василий Шуйский пообещал выпустить из России послов и всех пленных поляков до 28 сентября (28 октября) 1608 г., которые дали клятву не участвовать в интриге нового самозванца[845]. Послы именем короля обязались отозвать подданных Речи Посполитой из Тушинского лагеря на Родину. Исключение было сделано только для А. Лисовского, который, по заявлению послов, являлся преступником и считался в Речи Посполитой человеком вне закона. Московским властям было предложено поступать с ним как заблагорассудится[846]. Василий Шуйский обратился к королю с обширным посланием, в котором изложил свой взгляд на события недавнего времени[847]. В свою очередь, «старые» и «новые» послы и Ю. Мнишек написали кн. Р. Рожинскому и другим землякам в Тушине письмо, в котором сообщили о заключении перемирия, его условиях и вновь в категоричной форме потребовали покинуть пределы Московского государства[848].

Василий Шуйский уверился, что одержал важную дипломатическую победу, урегулировав отношения с Речью Посполитой и добившись отзыва иноземных отрядов из Тушинского лагеря. В действительности, как совершенно справедливо отметил Р.Г. Скрынников, это был грубый просчет[849]. Я. Мацишевский установил, что Сигизмунд III и его окружение, справившись с рокошем, к лету 1608 г. вернулись к прежним планам войны с Россией, видя в ней надежный способ консолидации общества вокруг престола[850]. Во время переговоров в Москве в польской публицистике вместо призывов помогать «законному царю Дмитирию» начала муссироваться идея воспользоваться благоприятной ситуацией и предпринять войну против восточного соседа. Ссылаясь на то, что ни Василий Шуйский, ни самозванец не способны принести мира своим подданным, польские публицисты убеждали, что включение России в состав Речи Посполитой является единственной возможностью успокоить соседний народ, обезопасить восточные границы страны и безболезненно разрешить давнишние споры между двумя государствами[851]. Партия войны, учтя опыт 1606 г., явно готовилась взять реванш на грядущих сеймиках и сейме. В этой ситуации отпуск пленников из Москвы не столько лишал партию войны аргументов в ее агитации, сколько развязывал ей руки для подготовки вторжения. Ошибкой было и соглашение с Ю. Мнишком и другими пленными поляками об их отказе участвовать в интриге Лжедмитрия II и отправке на родину. Ю. Мнишек, организовав авантюру Лжедмитрия I, поставив на карту все, что у него было, теперь, подобно потерявшему голову карточному игроку, готов был на все, лишь бы отыграться. Между воеводой и руководителями движения самозванца, как свидетельствует их переписка, уже давно были установлены тесные контакты[852]. Ю. Мнишек и его дочь перед лицом смертельной опасности с головой окунулись в новую авантюру.