Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

И.С. Шепелев отметил в своем исследовании, что появление самозванца у стен столицы дало толчок к массовому отпадению западных и северо-западных уездов страны от В. Шуйского[780]. Наблюдения исследователя не подтверждаются источниками. Упомянутые историком Можайск, Вязьма, Дорогобуж и Звенигород были заняты отрядами самозванца еще до их подхода к Москве. Присяга можаитян и звенигородцев, как уже говорилось ранее, явно была вынужденной[781]. Иначе развивались события в городках Литовской украины, гарнизоны которых, как и на Северщине, в основном состояли из служилых людей по прибору и казаков. Автор Псковской летописи поведал, что вернувшиеся после Волховского сражения около Николиного дня вешнего 9 (19) мая 1608 г. «дети боярские, холопи их» и стрельцы «приведоша пригороды и волости к крестному целованию»[782]. Именно они, а не крестьяне и посадские миры выступили в поддержку самозванца. Псковский воевода П.И. Шереметев попытался подавить движение местных служилых людей силой, отправив в пригороды правительственный отряд под командованием сына стольника Б.П. Шереметева, но тот потерпел поражение и едва «утек от них во Псков здорово»[783]. 12 (22) июля 1608 г. приверженцам Лжедмитрия II удалось достичь крупного успеха: Великие Луки, Невель и Заволочье с прилегающими к ним волостями целовали крест самозванцу. Во главе движения стал сын боярский Ф.М. Плещеев[784], который был пожалован Вором в бояре и получил титул великолуцкого наместника. В Великих Луках, крепостицах Литовской украины и псковских пригородах явно начал зарождаться новый очаг повстанческого движения, который медленно расширялся. В первых числах августа 1608 г. самозванцу присягнул Торопец[785], а в конце августа — Белая[786]. Тем не менее местные служилые люди, вступив в борьбу с гарнизонами Пскова, Смоленска, Белой и других городов, пока не могли оказать существенной помощи войску самозванца. Переход значительной части дворян и детей боярских центральных областей страны на сторону Вора, как свидетельствуют дворяне — участники событий, произошел позднее, осенью 1608 г.[787]