Вивьен Ли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Ли Вивьен
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0465-8
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Вивьен Ли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Она обязана была ответить. Она должна была объясниться – даже не с ним, а с самой собой, чтобы вновь поверить в себя и свой дар, избавиться от самоуничижения и чувства вины. Так рождалась эта потрясающая книга – исповедь невероятно сильной и талантливой женщины, которая прошла через все круги семейного ада, вырвалась из черной ямы безумия, буквально восстала из пепла, научившись, подобно Скарлетт, не оглядываться назад и не сожалеть о былом, а говорить себе: «Я подумаю об этом завтра!».
Физическое отчуждение произошло после того, как у меня обострился туберкулез. Это не страшно, потому что форма не открытая, целовать мужа я не стремилась, достаточно долго (куда дольше необходимого для полной безопасности) провела взаперти и в одиночестве, но Ларри испугался. Я не осуждала и не осуждаю, Оливье слишком боится за свое драгоценное здоровье.
Но и физическое отчуждение было бы невозможно, не будь отчуждения эмоционального. А оно появилось после… Скарлетт и провала нашего спектакля «Ромео и Джульетта», когда американские репортеры (это не Тайнен, который готов хвалить Лоуренса за что угодно и привычно ругать меня) назвали меня лучшей Джульеттой, а Ларри худшим Ромео. Джульетту уже сыграли гораздо лучше, а вот Ромео хуже не смогли.
Ларри просто не простил мне успех на фоне собственного неуспеха. Творческая ревность оказалась хуже ревности мужской, сценическая пара развалилась, не сложившись.
Но что бы ни происходило с нами и вокруг нас, моя беда и одновременно счастье в том, что под маской нынешнего Лоуренса Оливье я вижу того самого Ларри, который обнимал меня в «Пламени над Англией», прыгал с декораций во время спектакля, рискуя не только сломать ногу, но и свернуть шею, который был счастлив учить меня актерскому мастерству. Пусть многие говорят, что есть Лоуренс Оливье внешний, блестящий актер, и Оливье настоящий, которому лучше не попадаться на пути, я знаю, что внутри есть и настоящий Ларри. Моя беда в том, что его не вытащить, что честолюбивые мечты глубоко похоронили романтика, способного совершать гениальные безумства, заменив циником, способным всего лишь гениально играть чувства.
И я уже не верю, что можно вытащить того первого, однако не дам втоптать меня в грязь второму.
«А не послать ли мне его к черту?» Нет, не получится. Это доставит удовольствие сэру Лоуренсу. Мы в разном положении – я страдаю из-за развала самой большой любви, а он из-за того, что все никак не закончится.
Верю ли я, что возможно вернуть прежние чувства или отношения? Конечно, нет. Но я не могу прекратить все вот на такой ноте, кроме того, в наших отношениях недосказанность. Ларри сам не знает, чего ждет, а я знаю. Он хочет, чтобы именно от меня исходило предложение о разводе, чтобы я начала этот разговор, чтобы я послала его к черту.
Если следовать вопросам и сентенциям, предложенным доктором Марион, я именно так и должна поступить: понимая, что возврат прежних чувств и отношений невозможен, стряхнуть прошлое, как пыль с ног, и пойти дальше. Марион твердит, что чем дольше я буду тянуть, тем труднее это сделать, чем дольше все будет длиться, тем больше вероятность, что я окажусь пострадавшей стороной.
Я все равно пострадавшая, и Ларри тоже. Мы оба пострадали от крушения нашей любви, нашей семьи, наших надежд. Но, конечно, мне вовсе не хочется, чтобы развод состоялся из-за моей болезни, а значит, я должна доказать, что могу жить без приступов, по-прежнему могу играть и быть хозяйкой гостеприимного дома.
Ты вообще потерял ощущение границы между реальностью и вымыслом, между ролями и жизнью? Нет, еще хуже – ты просто перестал жить, ТОЛЬКО играешь! Ты хоть отдаешь себе отчет, что пытаешься на сцене в роли свести счеты с теми, с кем не можешь расправиться в жизни?
Ларри, это страшно, это очень страшно. Меня пугает даже не мерзость личности, которую ты намерен играть, хотя если вспомнить твою способность вживаться в роль, сливаться с ней, то и впрямь можно испугаться. Но я боюсь распределения остальных ролей. Ты рассказал всем, что я страшно обиделась, не получив роль леди Анны, мол, почти закатила истерику, узнав, что играть будет Клер Блум. Идиот, настоящий идиот! Роль Анны не столь привлекательна, чтобы за нее бороться, а наблюдать воочию, как сверкают ненавистью твои глаза, – страшно.
Ларри, еще раз: ты не отдаешь себе отчета, что сливаешься с ролью не только на сцене или во время репетиций, но слишком много берешь от каждой роли. К сожалению, берешь не у Ромео или даже Меркуцио, а у героев, подобных Ричарду. Но куда страшней другое. Ты много лет не можешь ни переиграть как актер, ни пересилить как постановщик Джона Гилгуда и постоянно соперничаешь с Ральфом Ричардсоном (одно соперничество за приставку «сэр» чего стоит!). И вот теперь в роли ты получаешь возможность Гилгуда в роли Кларенса убить, а Ричардсона в роли Бэкингема заставить целовать себе руку.
Только не говори, что это бред сумасшедшей. Ты бы видел себя со стороны, когда радовался такому раскладу ролей, говоря о сценической победе Ричарда над своими соперниками, о судьбе Кларенса и унижении Бэкингема. Ты же не делаешь различия между Гилгудом и Кларенсом, между Ричардсоном и Бэкингемом. Не удается сокрушить в реальной жизни – убьешь на сцене? Какое счастье, что ты больше не играешь Гамлета рядом с Гилгудом-Лаэртом, иначе заколол бы его уже на репетиции.