Вивьен Ли. Жизнь, рассказанная ею самой
- Автор: Ли Вивьен
- Год: 2012
- Язык: русский
- Год: Яуза-пресс
- ISBN: 978-5-9955-0465-8
- Переводчик: Наталья Павловна Павлищева
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Вивьен Ли. Жизнь, рассказанная ею самой». Краткое содержание книги:
Она обязана была ответить. Она должна была объясниться – даже не с ним, а с самой собой, чтобы вновь поверить в себя и свой дар, избавиться от самоуничижения и чувства вины. Так рождалась эта потрясающая книга – исповедь невероятно сильной и талантливой женщины, которая прошла через все круги семейного ада, вырвалась из черной ямы безумия, буквально восстала из пепла, научившись, подобно Скарлетт, не оглядываться назад и не сожалеть о былом, а говорить себе: «Я подумаю об этом завтра!».
История повторялась… Почему я была уверена, что со мной такого не случится?
Потом от Корды последовало предложение сыграть Анну Каренину с Ларри-Вронским. И снова та же тактика: согласие, надежда и отказ! У меня начались приступы…
Конечно, я вспомнила все предупреждения Джилл, конечно, злилась сама на себя, но выхода у меня не было и нет. Если есть, то один – делать вид, что все в порядке, загоняя и загоняя свои переживания внутрь. Когда их становится слишком много, начинается приступ, потом следуют медсестры со шприцем, клиника доктора Фрейденберга и сеансы ЭКТ.
«Ты выбрала себе персональное пыточное устройство и с восторгом сунула в тиски не только руки и ноги, но и саму душу».
Если Марион могла так точно угадать мое тогдашнее состояние, значит, я не одинока? Неужели есть и другие такие же, способные с восторгом лезть в эти самые тиски, точно зная, что прижмет и будет очень больно? Неужели так много душевных мазохисток, для которых позволить причинить себе боль, исковеркать еще кусок души, заставить плакать горькими слезами доставляет радость?
Как же с этим бороться?
В пыточное устройство я влезла с головой и ногами, мало того, уже зная, что Ларри просто не желает играть вместе со мной, что каждый раз будет искать повод либо не играть самому, либо не брать на роль меня, я все равно попадалась на тот же крючок. В результате играла с кем-нибудь и что-нибудь, с горечью наблюдая, как обожаемый супруг то вводит спектакли, где для меня есть только эпизоды, то учит жизни молодую девчонку.
Был еще один вариант, его Ларри использовал во время гастролей в Австралии. Стоило ему понять, что я снова встаю вровень, Оливье выкидывал на сцене какую-нибудь шутку, сводившую на нет всю прежнюю трактовку образа и превращавшую серьезный монолог в буффонаду. Срывал аплодисменты, радуясь, что утер мне нос.
Гастроли в Австралии окончательно превратили нашу пару в формальность, мы уже только играли роли супругов перед окружающими, почти ненавидя друг друга.
В Австралии произошли две страшные вещи: Ларри ударил меня при свидетелях, уже не стесняясь даже студенток, только за то, что я оказалась нерасторопна и замешкалась с выходом на сцену – не могла найти свою сценическую обувь. Студентки, выполнявшие роли костюмерш, пришли в ужас, но разве такая мелочь могла смутить Великого Оливье?
А еще я увидела спектакль «Ричард III» со стороны, из зала. Когда в нем участвуешь, ощущение совсем иное, больше уделяешь внимания сотрудничеству с партнерами, чем собственно их игре. Ларри с каждым спектаклем совершенствовал роль Ричарда и довел ее до такого уровня, что все ахали. Когда я поняла, от чего именно ахают, стало страшно.
Он не играл Ричарда, а был им! Это мне знакомо, я полгода была Скарлетт, потому роль и получилась. Актер обязан жить жизнью своего героя, но только не Ричарда! Ларри слишком вживался в этого героя, настолько, что терял контроль над собой. На сцене это само воплощение зла, возникало чувство физической усталости, тоски, гнета, зрителям стало тяжело смотреть пьесу.
А не послать ли к черту?
Ларри, художник не должен ждать наград от правительства и вообще от власть имущих! Только от коллег! И от тех, ради кого мы выходим на сцену или съемочную площадку, – от зрителей. От зрителей аплодисменты, а от коллег тоже ждать не стоит, дадут сами – хорошо, не дадут – можешь обижаться сколько угодно, только не говори об этом вслух.
Но добиваться награждения рыцарским званием не стоило совсем, да еще так настойчиво и после того, как все узнали о твоей зависти к Ральфу Ричардсону, получившему эту вожделенную для тебя приставку «сэр» и баронство.
«Барон Оливье»! Фи! Я согласилась бы, преподнеси тебе его на блюдечке, но ведь ты добивался этого. Я завидовала? Нет, Ларри, если я чему-то и завидовала, то только твоему таланту, твоей технике игры, твоей гениальности, а еще уверенности в себе. Но, клянусь, это белая зависть! Зависть ученицы к учителю, а завидовать приставке «барон»… было бы чему.
Любое награждение должно быть подарком, почти сюрпризом, а не выпрошенным признанием заслуг. Я полагаю, правительство и само могло бы заметить и перечень твоих шекспировских ролей (не хочется думать, что ты ради этого торопился сыграть все главные мужские роли в шекспировских спектаклях), и твои гастрольные заслуги, и особенно старания поднять на новую высоту театр Англии. К чему было привлекать леди Сибилл Коулфакс и сэра Стаффорда Криппса? Так ли нужно тебе это рыцарство, чтобы ради него при каждой возможности напоминать о своих заслугах перед театром и Англией, причем не просто напоминать, а просить, чтобы напомнили в правительстве, чтобы подсуетились, замолвили словечко? Замолвить словечко за ведущего актера английской сцены? Такая просьба, мне кажется, ниже твоего достоинства, Ларри.