Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая
- Автор: Сенча Виктор Николаевич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-907351-30-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева. Рябина – судьбина горькая». Краткое содержание книги:
Когда Асееву не дали Ленинской премии, заголосовали на Комитете, он позвонил мне и долго, открытым текстом ругал всех державцев и милостивцев. Очень ему хотелось премии, и деньги уже были распределены.
Я (Асееву):
– Ведь они не виноваты, Николай Николаевич. Они хотели, чтобы у вас была премия.
– Так в чем же дело?
– А посчитайте: Ермилова вы обложили в поэме, Грибачёва – в статье, о МХАТе написали:
А ведь у МХАТа голоса три в Комитете. Так вот и набираются отрицательные голоса.
Асеев эту непремию, о которой раззвонили во всех газетах, так и не простил – ни Комитету, ни всему человечеству»[131].
Вполне понятно, на кого поставила Цветаева. Но её вины в том никакой. Просила у тех, от кого хоть что-то зависело, кто мог реально помочь. Остальное – дело совести. Их совести…
«…Это было её частное дело: хотела – жила, хотела – вешалась! – так отреагировала жена Асеева Ксения (Оксана) Синякова-Асеева. – Но представляете себе, вваливается к нам её сын с письмом от неё, она, видите ли, завещала его Асееву и нам – сёстрам Синяковым! Одолжение сделала! Только этого и ждали… Он же мужик, его прокормить чего стоит, а время какое было?! Конечно, мы сразу с Колей решили – ему надо отправляться в Москву к тёткам, пусть там с ним разбираются! Ну, пока мы ему поможем, конечно, пока пусть побудет у нас, ему надо было выправлять бумаги, пропуск в Москву доставать. А когда он собрался уезжать, он стал просить оставить у нас архив матери, её рукописи в Москве, говорит, бомбёжки, пропасть могут. Коля, как услышал о рукописях, руками замахал: „Ни за что, – говорит, – этого мне ещё не хватало, Хлебников оставил архив у Маяковского, сколько потом на Володю собак вешали! Это не оберёшься неприятностей“. Мур говорит: „Ну, тогда хоть тетради её оставьте, это самое ценное, я боюсь их везти с собой, возьмите их“. Коля взял одну тетрадь, открыл наугад. „Что, – говорит, – здесь о Пастернаке?! Ни за что не возьму, забирай всё с собой, не хочу связываться!..“ Это же подумать только, какую обузу на себя брать! Лучше она ничего не могла придумать?!. Он целую авоську рукописей хотел Коле оставить, а Коля сказал: „Это мне потом всю жизнь с архивом Цветаевой не разделаться! Сдавай всё в Литературный музей, да и дело с концом“. – „Нет, – говорит, – ни за что не отдам в музей, я им не доверяю“. Это почему же он им не доверяет? Государственному учреждению – и не доверяет?»[132]
Комментарии, как говорится, излишни. Тем не менее именно Асеев прописал Мура на своей жилплощади, а потом стал хлопотать об отправке Эфрона на учёбу в Москву, где у того имелись родственники.
Мур… Случилось то, чего больше всего боялась Цветаева: её сын оказался брошен на произвол судьбы. Но после трагической смерти матери Георгий, ставший невольным виновником её смерти, пытается всеми силами спасти бесценное цветаевское наследие – рукописи. Мур с невероятными трудностями довозит весь архив в военную Москву, оставив у тётки, Елизаветы Яковлевны. В столицу Мур попал из интерната Литфонда в Чистополе, куда его устроил Асеев. В интернате Эфрон не пробыл и месяца.
Москва в конце сорок первого на военном положении, враг одной ногой в опустевшей столице. Комендантский час, проверка паспортного режима. Мур обращается к Эренбургу, который советует уезжать в эвакуацию либо в Среднюю Азию, либо… обратно в Чистополь. С пропиской помог Лебедев-Кумач. Однако обстановка на фронте резко обостряется, из Москвы потянулись эшелоны с эвакуированными.
Из дневника Георгия Эфрона:
«15 октября 1941 года…По городу всё больше и больше эвакуирующихся или у которых такой вид. Их можно узнать по количеству хлеба на дорогу и по тому, что они нагружены, как ослы.
16 октября 1941 года…Положение в Москве абсолютно непонятно. Чёрт и тот голову сломит: никто ничего не понимает. События, кстати, ускоряются. Каковы же факты трёх последних дней? Огромное количество людей уезжают куда глаза глядят, нагруженные мешками, сундуками. Десятки перегруженных вещами грузовиков удирают на полном газу. Впечатление такое, что 50 % Москвы эвакуируется. Метро больше не работает.
Говорили, что красные хотели минировать город и взорвать его из метро, до отступления. Теперь говорят, что метро закрыли, чтобы перевозить красные войска, которые оставляют город»[133].
В такой нервозной обстановке Мур срочно уезжает с эшелоном в Ташкент. Там он поселяется в одном доме с Кочетковыми; начинает посещать учёбу (9-й класс средней школы), питается в столовой Литфонда. В Ташкенте живут Анна Ахматова, Алексей Толстой, Иосиф Уткин, Борис Лавренёв и многие другие известные советские писатели и поэты. С некоторыми из них Эфрон хорошо знаком. (К слову, в Чистополе Мур подружится с сыном Аркадия Гайдара – Тимуром.)
131
Б.А. Слуцкий «О других и о себе». М., «Вагриус», 2005 г., с. 196–198.
132
Л. Поликовская «Тайна гибели Марины Цветаевой». С. 269–270.
133
Г. Эфрон «Дневники». Т. 2. С. 45–46, 51. Записи сделаны по-французски.