Карьеристы [Роман, рассказы]

Домантас очень тяжело переносил свое одиночество. Каждый день, каждый час, каждое мгновение это чувство, так реально ощущаемое им, сопровождало все его мысли, точно само время. Лишь на короткие мгновения оно как бы исчезало, оставляло его, но стоило ему вернуться в реальный мир, как сердце вновь охватывали бессмысленное ожидание и неизбывная тоска.

В этой бездне одиночества Юлия приобретала особое значение. Когда он вспоминал, что есть на свете человек, который любит его, часто о нем думает, в душе его как бы начинал брезжить слабый свет, ее овевал свежий ветерок. Однако даже дружбу с Крауялене считал он опасной и для нее, и для себя.

Частенько Домантас забирался далеко в загородные луга или шел в кино, кафе, только бы не пойти к ней. После того разговора на балу они не виделись. Прошло полгода… Меланхолия, а вместе с ней и чувство тоски все усиливались в душе Домантаса, росли… Время не лечило ран.

Почему его не интересовали другие женщины? Может быть, потому, что был он слишком замкнутым и пассивным, что его подсознанием владела память о Зине; эта любовь была спрятана в глубинах души и независимо от его воли всякий раз всплывала на поверхность… Поползновения Лапшене вывели его из равновесия, он почувствовал их опасность. Для того чтобы успешно противиться ее чарам, ему необходима была дружба порядочной женщины. И он все чаще и чаще думал о Юлии.

В воскресенье после обеда Домантас сидел у себя в ставшей уже привычной позе: локти оперты о стол, ладони охватывают лоб… Вдруг он встал, надел шляпу и отправился в город. Решил навестить Крауялисов.

Дома была лишь Крауялене. Юлия встретила его приветливо, но довольно холодно. Предложила сесть, обронила несколько ничего не значащих фраз. Он-то думал, что она стосковалась, обрадуется… Поэтому испытывал некоторое разочарование и даже досаду.

Приглядевшись к хозяйке повнимательнее, он заметил, что Крауялене порядком изменилась: похудела, побледнела. Под глазами и в уголках губ пролегли скорбные морщинки — знаки долгой печали.

— Давно мы не виделись, господин Домантас. — Она наконец посмотрела прямо в глаза ему. — Многое переменилось за это время… Вы, кажется, снова взялись делать карьеру… Нашли могущественных покровителей или, если не ошибаюсь, покровительниц?..

Домантас отвел глаза в сторону. «Чертовски скоро люди обо всем узнают… И откуда бы?»

— Что до карьеры, то какая уж там карьера… А насчет покровителей вы преувеличиваете. — Голос его звучал нетвердо, и он все избегал ее взгляда.

— Ну что же. Великолепно. Карабкайтесь вверх по этой лестнице, глядишь, куда-нибудь и долезете… Может, и до министерского кресла. Желаю вам всяческих успехов!