![Карьеристы [Роман, рассказы] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/4/9/3/7/kareristy-roman-rasskazy-download.jpg)
Карьеристы [Роман, рассказы]
- Автор: Грушас Юозас
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Белла Иосифовна Залесская
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Карьеристы [Роман, рассказы]». Краткое содержание книги:
В новую книгу Ю. Грушаса вошли роман «Карьеристы» и избранные рассказы.
— И набрать на их место новых?
— Что ж, очень может быть.
Они замолчали.
— А как вы поступите, если Никольскис потребует, чтобы и вы записались к таутининкам?
— Думаю, откажусь, — тихо, но решительно ответил Домантас. — Какая им польза от того, что формально я стану членом их партии? Ну, пусть еще на одно имя увеличится список, но меня-то, живого человека, с мыслями, стремлениями, готовностью работать, бороться за свои идеи, они не получат! И выйдет одна фикция. Самообман. А что это значило бы для меня? Очень многое… Я был бы вынужден лицемерить, у меня отняли бы последнее, что я имею, — мое человеческое достоинство, верность себе, свободу совести.
Крауялене сочувственно выслушала тираду. Она охотно одобрила бы теперь изменение некоторых его взглядов, но не в ту сторону, куда дует ветер. Этого она боялась. Переход из одной партии в другую ради карьеристских целей казался ей бесчестьем; и хотя неловко было выкладывать ему свои опасения, она все-таки решилась:
— Я считаю, что если бы вы изменили свои взгляды, скажем, на некоторые метафизические проблемы, ничего страшного не произошло бы. Но вступать в каждую правящую партию — упаси боже! У вас есть определенные политические убеждения, при них и оставайтесь.
— Все дело в том, что о своих политических убеждениях я, при всем желании, очень немногое мог бы сказать, — помолчав, ответил Домантас; в словах его чувствовалась какая-то неуверенность. — Я разочаровался в программах всех наших партий. Среди их вождей полно таких сорняков, как Мурза, Никольскис или тот ваш социал-демократ, директор департамента, который выжил меня со службы еще до переворота. Все они одного поля ягода… Нет, не привлекает меня политика. Я теперь мечтаю совсем о другом… Когда повсюду ложь, корысть, когда в силе лишь тот, кто умеет ловчить и обманывать других, умеет набить свой карман… тогда мне в политике делать нечего… Тогда надо искать что-то более достойное, чем такая жизнь.
Лицо Домантаса побледнело, в глазах отражалась печаль и душевное волнение.
— Разве есть что-либо ценнее жизни? — горячо возразила Юлия, напуганная его словами.
Домантас не ответил.
— Нет! — убежденно продолжала она. — Нет! Жизнь — вот величайшая ценность. Просто иногда застит нам глаза туман всяких теорий, и мы не воспринимаем ее реально, не видим ее такой, какова она на самом деле!
— Не теории тому виной, а люди.
— Допустим, люди. Ну и что с того?! Некоторые все видят в черном цвете и вопиют: ах, темно, ах, мрачно, ах, ничего светлого не осталось! А стряхнуть с глаз туман не хотят. Разве не так?
— Может быть, — пожал плечами Домантас. — Но я чувствую себя увереннее, когда думаю, что существует нечто большее, чем наша сиюминутная жизнь… Более важное, вечное.
Крауялене задумалась. Ей показалось, что он снова удаляется от нее, погружается в свои туманные размышления, ищет путей, которые уводят его в сторону от реальной жизни, от конкретных, преданных ему друзей…
— У меня есть мировоззрение, — начал Домантас уже более энергичным тоном. — Поэтому я никому не позволю плевать себе в душу. Вы же знаете, что современные политические течения не желают ограничиваться лишь сферой общественной жизни, они пытаются выглядеть законченной системой, пытаются походить на религию, охватывают человека целиком…
Крауялене смотрела в сторону и довольно долго молчала.
— Я боюсь только одного… — раздумчиво проговорила она наконец.
— Чего именно?
— Боюсь, что вы слишком далеки от реальности, от земных дел. Вопрос о простом человеческом счастье зачастую важнее всяких философий и мировоззрений. А счастье, дорогой Викторас, можно обрести только в общении с близкими, любящими людьми.
Это ее очень женское высказывание привело совсем не к тому результату, которого она желала. Домантас вдруг вспомнил свое прошлое, семью, смерть сына, Зину, оставившую его… Раны все еще кровоточили. И ему захотелось оставить дом Юлии, поскорее уйти отсюда. Он заторопился, уверил ее, что дома его ждет срочная работа, и распрощался.
До глубокой ночи недвижно просидел он за своим столом, подперев руками голову, погруженный в невеселые мысли.
А в министерстве пока все шло по-прежнему. Тянулись однообразные скучные дни. Почти каждое утро слышал Домантас традиционный нагоняй директора вахтеру по поводу мифической пыли; доносились до него из-за двери и разговоры Никольскиса с посетителями; иной раз становился он невольным свидетелем беседы шефа с кем-либо из подчиненных. Директор распекал чиновника за «политиканство», приказывал вступить в партию, грозил и повторял свои бесконечные «стало быть». Эта злополучная дверь и происходящие за ней разговоры уже изрядно надоели Домантасу. Как-то он даже предложил соседу поменяться местами, но Керутис не согласился. И Домантасу пришлось по-прежнему незримо присутствовать на зачастую довольно странных совещаниях, происходивших в кабинете шефа. Однажды он подумал; а не сообщить ли кое-куда о том, что там делается? Впрочем, бесполезно. Все равно ничего не добьешься. А кроме того, его сообщения были бы бездоказательны. Свидетелей-то нет! Строить обвинение на услышанных за дверью разговорах — не очень серьезно. И он махнул на все рукой…