Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества
- Автор: Строков Петр Сергеевич
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Критика
Электронная книга - «Всеволод Кочетов. Страницы жизни, страницы творчества». Краткое содержание книги:
Но в целом Скобелев уже не тот праздношатающийся человек, каким мы видели его вначале. Правда, ему и теперь еще не чужда поза стороннего наблюдателя. Однажды в разгар рабочего дня, разгуливая с видом экскурсанта по цеху, в котором монтировались поточные линии, Скобелев лицом к лицу столкнулся с Антоном Журбиным. «Разрешите полюбопытствовать, товарищ Скобелев, — жестко спросил Антон, — где вы работаете, кем вы работаете, что вы работаете?» Евсей растерялся от этих железных вопросов, что-то лепетал в ответ, пытался объясниться; потом, после этой короткой, но поучительной для него беседы, петушился, негодовал, однако в конечном счете почувствовал себя так, будто его «укоротили».
Вечером того же дня приунывший Скобелев на вокзале случайно встретился с удирающим из города Вениамином Семеновичем. Разговорившись, бывший напарник Евсея по «качанию» ногой раскрылся во всей своей обывательской пошлости и получил оглушительную напутственную оплеуху.
Пусть Жуков прав, пусть «каменный век», но для самого Евсея эта оплеуха была неким подвигом души (и руки, понятно). «Вступившись за Катю, Скобелев впервые в жизни почувствовал себя настоящим мужчиной». Это непривычное для Евсея чувство наполняло его радостью и гордостью. Но вдруг вспыхнула мысль: а что, если для Антона Журбина он, Скобелев, то же самое, что для него, Скобелева, Вениамин Семенович? Разница-то не велика: один подло сбежал от обманутой девушки, другой («ну не подло, конечно», — выручает себя Евсей) бегает от порученной ему работы...
Так в один и тот же день Скобелев почувствовал себя и «укороченным», и вознесшимся на горние высоты духа, и вновь «укороченным», а в общем бездумное обывательское существование для него закончилось. И хотя в бурную ночь наводнения он бежит на завод еще по застарелой привычке в качестве соглядатая, но самоотверженная работа всего коллектива по спасению кораблей и оборудования цехов захватила и его. Пометавшись, он тоже находит себе дело, а после шторма, опьяненный радостным чувством победы над стихией, причастностью к героике коллективного труда, серьезно задумался над тем, что «долгое-долгое время его угнетало, что мешало ему окончательно расправить спину и развернуть плечи. Ему вот поручили руководство БРИЗом, о его работе в БРИЗе отзываются хорошо, — значит, и о нем самом думают хорошо... Но ведь он может стать еще лучше! Он может в полной мере оправдать такое мнение о себе».
Евсею Скобелеву в нашей критике не «повезло». Б. Рюриков целиком отнес его к «носителям пережитков старого», к «ничтожным и даже вредным людишкам»[80]. Нередко критики ставили Скобелева на одну доску с Вениамином Семеновичем. Так, Л. Михайлова, отдавая должное художественному воплощению этих образов, писала: «Разоблачение подобного рода людей — одно из неоспоримых достоинств романа, тем более ценное, что разоблачение это носит не декларативный, а действенный характер, благодаря жизненно правдивым ситуациям, в которых эти два персонажа раскрываются»[81]. Много лет спустя другой критик без колебаний включит Скобелева в компанию таких безусловно отрицательных персонажей последующих романов В. Кочетова, как Шувалова, Орлеанцев, Томашук, Крутилич и другие[82].
Все это — недоразумения, вызванные тем, что в начале романа Евсей действительно находится в некоем «союзничестве» с заведующим клубом, однако дальнейшее раскрытие этих образов показывает существенное различие между законченным, матерым обывателем-мещанином, рядящимся в павлиньи перья всесторонне развитой, масштабной личности, и неплохим, но закосневшим от безделия инженером. Конечно, у Скобелева есть свои «пережитки старого», но к «ничтожным», а тем более «вредным людишкам» его не отнесешь. Он человек знающий, субъективно честный, бескорыстный, правда, несколько безвольный, фатоватый, даже инфантильный — и в этом качестве является прямым предшественником великовозрастных инфантильных «детей» молодежной «исповедальной» прозы 60-х годов. Однако по своему нравственному облику он прямо противоположен Вениамину Семеновичу, поэтому именно Евсею поручается ответственная роль «судьи» и «карателя» морального карлика.
Если теперь учтем такие определяющие грани в содержании романа В. Кочетова, как передача из поколений в поколение революционно-патриотических и нравственных традиций, существенная «реконструкция душ» в ходе преобразования завода на основе новейшей техники, рост профессиональной и общей культуры героев, наконец, воспитание и «выпрямление» человека творческим трудом, то нельзя не признать ценным наблюдение И. Лежнева: «Свежо и психологически проникновенно изображен и самый эмоциональный процесс духовного роста рабочих людей. Социальная психология и социальная педагогика взаимно дополняют друг друга в романе. Достиг этого Вс. Кочетов в индивидуально присущей ему манере»[83]. А это значит, что И. Лежнев рассматривал «Журбиных» не только как роман социально-психологический, но видел в нем и существенные черты романа воспитания.
80
Рюриков Б. Гвардия рабочего класса. «Лит. газета», 1952, 3 апреля.
81
«Новый мир», 1952, № 5, с. 235.
82
См.: Леонов Б. Этот простой и сложный мир рабочего человека. «Знамя», 1975, № 9.
83
Лежнев И. Избранные статьи. М., Гослитиздат, 1960, с. 32.