Электронная книга - «Хейл-Стилински-Арджент (СИ)». Краткое содержание книги:
- Я был в Индии. Два месяца. Так как назвали?
- Митчелл.
- Славно. Поздравляю, - Питер опускает руку на его предплечье и из вежливости пару раз похлопывает по нему. - Что ж, мне пора.
- И ты даже не спросишь, на кого он больше похож? - Элли складывает руки на груди. - Вдруг на тебя.
- Ну, это маловероятно, - Питер проталкивает тележку вперед. - Увидимся.
- А дедушка Тейт его уже видел, - с вызовом говорит она ему в спину, и Питер останавливается.
- Ей можно бананы, - замечает Скотт и переглядывается с Элли. Она поднимает брови.
- Я понял, - в конце концов, отвечает Питер и толкает тележку дальше.
//
Когда все последующие две недели по ночам Малия вышагивает с забившимся в бесконечных припадках плача Митчеллом на руках, она все чаще думает, возможно ли, чтобы он просто ее невзлюбил? Где написано, что ребенок обязательно должен уживаться со своими родителями?
Прежде чем ты получишь водительские права, ты должен пройти одобренный государством курс обучения, но вождение - это ничто, ничто по сравнению с каждодневной жизнью рядом с новым человеческим существом.
- Я завалила вождение, - говорит она.
- Что?
- Я трижды завалила вождение, прежде чем мне дали права.
- Не понимаю, - Скотт отмахивается от нее и забирает Митча, устраивая его на своей голой груди. - Вот так, малыш, - он гладит его по спине, качаясь взад и вперед. - Вот так.
- Я дерьмовая мать, - Малия поднимает боди с одной из стопок выстиранного детского белья на складной сушилке и прижимает его к лицу. Оно пахнет молоком, и это напоминает ей, что все в их доме сейчас имеет такой же запах. Она ощупывает свою левую грудь. - Наверное, он не наедается. И у меня снова треснул сосок, потому что он сосет так, словно выдавливает остатки зубной пасты из тюбика.
- У него колики. Помнишь, брошюрка из клиники была об этом?
- Я ее не читала.
- Он провел девять месяцев под защитой от внешнего мира, его кишечник не привык к новой микрофлоре. И он заглатывает слишком много воздуха во время кормления. Может, стоит попробовать кормить его из антирефлюксной бутылочки, про которую говорила Лидия? Или купить антирефлюксную смесь?
- Ты снова это делаешь. Показываешь, какой ты, блин, идеальный отец, - Малии кажется, она даже дорожку на ковре спальни протоптала. Она сгребает стопку дешевых одинаковых комбинезончиков из “Таргет” подмышку и сдувает прилипшие ко лбу волосы - Скотт снял кондиционер еще на прошлой неделе, потому что Митчелл спит с ними. Но они не лежат по обе стороны от него и не рассматривают его смуглые ручки и ножки, как делают родители в рекламах надувных матрасов и средств против москитов. И рука Скотта больше не покоится под ее головой - он засыпает в том же положении, в котором лег, в боксерах и с мокрыми волосами, все равно пахнущими машинным маслом, уставший после смены в “Тексако” даже для того, чтобы забросить в рот тост с гуакамоле или поцеловать ее.
- Не может быть все и сразу, ты же это понимаешь, Малия.
- Но к тебе это не относится, - выпаливает она. Потом вздыхает, скидывает комбинезоны обратно на сушилку и забирается на смятые простыни, подтягивая коленки в трениках к груди и целуя его теплую скулу. Скотт обхватывает Митча одной рукой и притягивает ее к себе за плечи.
- Мне не стоит ехать завтра в Анахайм.
- Ты знаешь, Элли ждет эту поездку больше, чем новый эпизод “Звездных войн” и флан-пудинг на Рождество.
- Тогда съездим туда на следующей неделе. Я хочу, чтобы ты был со мной.
- С тобой будет Стайлз.
- Трехчасовая поездка на машине по жаре до калифорнийского Диснейленда с вегетарианскими сэндвичами Лидии, Джонни Кэшем в магнитоле и Стайлзом, с которым мы нормально не разговаривали уже полгода, - Малия стучит ногой по матрасу. - Мы точно отлично проведем время.
- Вы делаете это ради Элли. Послушай меня. Я знаю, о чем ты думаешь. Но есть кое-что, что никогда не менялось. Она не знает то время, когда вы были вместе. Она знает Стайлза и Лидию. И знает нас с тобой. Это то, что для нее понятно. В этом возрасте им обычно нет дела до того, что произошло до их рождения, но иногда они понимают, что по каким-то причинам их могло не быть. Ты любишь ее, и тебе не нужно скрывать это от меня. Но ты должна показать ей, что она родилась не от того, что у тебя не было выбора. Он был. Но сейчас она с нами, потому что тогда ты выбрала сердцем, - Скотт целует ее в лоб и поднимается, перекладывая Митчелла на другое плечо. - Я подогрею смесь. До семи еще несколько часов.
========== время прощаться ==========
ry x - deliverance
Пятьдесят пустых миль, даже ни одной заправки: полно времени смотреть на белые заборы и слушать проповеди по радио или одинокие выстрелы из обреза где-то в стороне от сельского шоссе. Из травянистой обочины криво торчат самодельные щиты и билборды: “Осторожно, встречается непривязанный скот” или “Обратись к Иисусу, не пожалеешь”. Тем не менее на пяти десятых мили по покосившимся знакам теста одометра на обочине вырастает забегаловка из шлакобетона. В ее окне светится запыленная неоновая вывеска, у дороги расставлены пластиковые столы и стулья. Барменша с именем Мэйбл играет в карты с фермерами, только бы не замолкал музыкальный автомат. Проигравший бросает монету, и всем плевать, кто выбирает музыку. И это в девять утра. Зато тут подают добрый сельский завтрак: жареные сосиски или бекон, яичницу, картофельные чипсы и тарелку плотных блинов с кленовым сиропом.
- Спорим, я смогу все это съесть, - говорит Элли, складывая локти на столе. - Спорим на двадцатку.
- У тебя нет двадцатки, - отвечает Стайлз, помешивая американо и оглядываясь на Малию: она подпирает щеку рукой и гоняет сырный шарик по тарелке. Косточка ее согнутого запястья напоминает мячик для пинг-понга.
- Ты не узнаешь, пока не поспоришь.
- Ладно. Вот тебе двадцатка, - Стайлз достает деньги из бумажника и поправляет вылезшую из него же фотку Томаса в костюме охотника за приведениями. - Ты все это съешь.
- Да что с вами такое? - обиженно спрашивает Элли и рывком поднимается, отталкивая тарелку с яичницей от себя. В уголке ее рта еще остается кетчуп - свидетельство того, как сильно она ненавидит проигрывать, - когда она проскакивает под пухлой рукой официантки в сторону туалета с пластмассовым знаком м/ж. Ее тридцать долларов выпадают из заднего кармана на сидение со списком дел на сегодня: прокатиться на “Золотом зефире”. Уксусные чипсы в кафе Фло V8 и одинаковые футболки. Помирить Стайлза и Малию.
- А у нее была двадцатка, - замечает она.
Стайлз запускает пятерню в волосы:
- Что с нами стало, Мал? Почему мы больше не можем просто все обсудить?
- Не припомню, чтобы мы хоть раз что-то обсуждали, - она оборачивается к стеклу, на которое кто-то налепил наклейку “Джудас Прист”.
- Когда-то мы говорили. Каждый день, помнишь?
- Стайлз, - она облизывает нижнюю губу. - Я не хочу снова начинать эту тему. Не хочу с тобой ругаться.
- Я скучаю по тебе.
- Нет. Замолчи, ладно? - она встает, одергивая шорты сзади и нацепляя солнцезащитные очки на намазанную кремом от загара переносицу. Потом лезет рукой в рюкзак и вместе со смятой двадцаткой вытаскивает пустышку. Держатель с именем соскакивает с ее пальца, когда она забрасывает ее обратно и нервно выдыхает. - Дерьмо. Без нее он все время просыпается.
- Скотт что-нибудь придумает.
- Я оставила дома двухнедельного ребенка. Ради чего? - Малия разглаживает складку на лбу костяшкой большого пальца и вышагивает вдоль их столика, шаркая мокасинами друг о друга.
- Сядь, пожалуйста, - Стайлз тянет ее за руку к себе. - Мы еще никуда не выбирались втроем. По-моему, это наш шанс.
- Да. Шанс окончательно все испортить, - говорит она.
- Малия, - он берет ее вторую руку и проталкивает свои пальцы между ее, скоблясь о кольца на каждой фаланге. - Мы будем есть уксусные чипсы в кафе Фло V8 в зоне Радиатор-Спрингс и кататься на “Золотом зефире” в Райском Пирсе.