Церковный канон и «божественное право» (jus divinum)

Как следствие, многие видные канонисты давно уже согласились между собой с тем, что Священное Писание не представляет собой законченный кодекс церковного законодательства в буквальном смысле слова. Было бы непростительным упрощением описывать земной путь нашего Господа Иисуса Христа, как «путешествие» Законодателя. В этом случае мы вынуждены были бы признать Спасителя земным владыкой с соответствующими атрибутами земного властного лица. Подтверждением этого вывода является тот факт, что, как указывалось выше, далеко не все заповеди «божественного права», даже те, которые сформулированы по принципу правовой нормы (гипотеза-диспозиция-санкция), в последующем вошли в свод канонических правил. Но даже правила, формально могущие быть отнесенными к «божественному праву», имеют исключительно нравственный характер и внутренне-принудительную силу38. Истинное вероучение потому и ценно, что ему следуют не по принуждению.

Кроме того, нельзя не заметить, что в Священном Писании присутствуют не столько правовые указания, сколько нравственные, которые никак к jus divinum не могут быть отнесены39. Но для теории «божественного права» подобные рассуждения смерти подобны: разве допустимо отменять и вообще отвергать волю Божественного Законотворца, которая прямо выражена в Евангелии?! Однако нет никакой возможности оформить правовым образом, например, слова Христа о том, что следует подставить щеку, когда бьют по другой, отдавать спорную одежду без суда требующему ее лицу (Матф. 5:39, 40). Или заповедь о необходимости возлюбить ближнего своего, как самого себя (Матф.22:39)40.

В результате даже Римо-католическая церковь при всем безмерном доверии и уважении к «божественному праву» вынуждена была признать этические правила Нового Завета источниками положительного канонического права, но не правилами jus divinum 41.