Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Другим серьёзным шагом в изучении петровских преобразований и их последствий стал выход в 1859 г. шестого тома «Истории Петра Великого» Н. Г. Устрялова с изложением дела царевича Алексея и приложениями — публикациями следственных материалов. Работа, задержанная цензурой с 1849 г. и выпущенная с личного разрешения Александра II, вызвала большой общественный интерес. Опубликованные материалы дела используются до сих пор, хотя американский историк П. Бушковиц установил, что Устрялов существенно редактировал (чтобы не сказать фальсифицировал) документы, устраняя из них информацию о сочувствовавших царевичу представителях петровской знати.[65]

Выход академических трудов сопровождался с конца 50-х гг. XIX в. волной журнальных публикаций. В 1858 г. И. Шишкин утверждал, что перевороты есть «дело одних русских немцев и онемечившихся русских»; однако «разгул личных страстей» всё-таки завершился «непостижимым coup d'etat» 1741 г., который привёл к окончанию господства иноземцев.[66] В 1859 г. молодой М. И. Семевский опубликовал серию очерков о жизни и царствовании Елизаветы Петровны, написанных в основном по ранее известным мемуарам и документам; публика приняла их с интересом, а автор был счастлив вступить в «область отечественной старины, бывшую заповедной землёю».[67] В том же году чиновник особых поручений при Министерстве внутренних дел П. К. Щебальский (составлявший, кстати, обзоры прессы для императора) выступил со статьёй о событиях 1730 г., ставших, по его мнению, звеном в «цепи потрясений и переворотов», когда попытка «верховников» установить аристократическое правление привела к «кровавой бироновщине».[68]

В условиях наступившей гласности журналы помещали ещё недавно нецензурные сочинения, изображавшие «распущенность» двора, произвол временщиков, отсутствие чёткого правительственного курса.[69] Начавшаяся в России «оттепель» способствовала отмене наиболее грубых запретов на исторические исследования и публикации. Правда, цензурное ведомство постановлением 1860 г. предупредило о недопустимости обнародования «сведений неосновательных и по существу своему неприличных к разглашению о жизни и правительственных действиях августейших особ царствующего дома». Запрет касался фактов начиная как раз с 1725 г., не распространяясь на более ранние времена, чтобы «не стеснить отечественную историю в её развитии».[70]