Изгой [неокончено]

Я включил двигатели, корпус передёрнулся, вздрогнул и словно потянулся, как проснувшийся гепард. Турбины завели привычную песню. Флаер медленно всплыл, закачался, как на лёгких волнах шлюпка, вначале невысоко, потом всё выше, выше. Пока не остались внизу верхушки дубов и осин, берёз, слились в единое серо-зелёное месиво.

Внизу бежала серая лента шоссе. Телега, запряжённая лошадью. Проехал, подскакивая на ухабах и, объезжая самые глубокие ямы, самосвал. Эта магистраль раньше была основной, двадцать полос, десять в прямом направлении, десять в обратном, сделали её по уникальной технологи так, что она могла сама восстанавливаться, но сейчас от неё остались лишь воспоминания. Зигзаги глубоких трещин пропахали серый пластобетон, ямы, ухабы, поваленные стойки электроосвещения.

— Слушай, Мика, а папаня твой теперь где, если не секрет? — я бросил на девушку изучающий взгляд.

— Он улетел. На звездолёте, — спокойно сказала она. — Вместе с Грушевским, Никитиным и моим братом.

Решил не говорить Микаэле, что скорее всего, Модест Моргунов, и его сын, как и все остальные, никуда не улетали. А пребывают сейчас в виде хорошо запечённых кубов, сваленных на складе научного центра. Но зачем огорчать девушку?

— И с Гордоном Макбрайдом? Да?

— Нет! — выпалила она зло, приподняв верхнюю губу, ощерив белые зубки с острыми клычками. — Вранье! Папа никогда бы не стал спонсировать эту секту, — на скулах выступил тёмный румянец, задышала тяжело, прерывисто. Я видел, как вздымается её грудь. — Он ненавидел фанатиков!