Изгой [неокончено]

Ропот удивления пробежал по толпе охранников. Они не понимали, что происходит. Переглядывались в недоумении, переминались на месте. А там, в камерах, зрители наблюдали за тем, в чью пользу окончится этот матч. И я понимал, как они заинтересованы, чтобы победил я.

Оказалась рядом со мной. Сквозь прорези спущенного на лицо капюшона сверкнули голубым льдом глаза:

— Я подержу его.

И я швырнул тело директора тюрьмы прямо ей в руки. Хотя, чёрт возьми, почему я решил, что ей можно доверять? Вдруг это очередная ловушка?

Метнулась ко мне и через пару мгновений на руках заложника уже плотно сидели наручники, которые явно Мика позаимствовала у охранников.

— Давай, разберись с ними, — предложила так задорно, будто мы находились в игре, а не в жестокой реальности.

Впрочем, может быть, она уже и потеряла возможность ощущать эту разницу. Кто знает? Но она оставалась опасным компаньоном. Мог ли я доверять ей?

Левую руку объял невыносимый жар, разошёлся волнами по всему телу. На тыльной стороне предплечья левой руки прорисовалась золотистые шестиугольные соты решётки. И пара брусков показались в щелях. И я швырнул их наверх, целясь в пулемётные гнезда.

Громкий вскрик, ропот. Ну да. Там же тоже заключённые. Но кажется я не промахнулся. Пару точных бросков и всё ниши окутал чёрный дым. Осел, показав искореженные остовы турелей.

Оглядев с удовлетворением дело рук моих. Или как это там называется, подошёл к Мике, которая в стальных тисках держала директора Рудберга, прижимая рукой за шею. Тот трясся, как студень на блюде, что выглядел комично — массивный шкаф в руках тоненькой, как былинка, девчушки, которая едва доставала ему до плеча.

— Открой камеры, — приказал я.

— Я не могу, — прохрипел Рудберг и добавил совсем жалобно: — Не могу, правда!

— Почему?

— Это можно открыть с пульта управления. Там нужно подтверждение.

— Хорошо, веди туда. Быстро!

— Зачем это тебе, Громов? — подала голос Мика. — Давай убираться отсюда. Они наверняка уже вызвали подкрепление. Мы не справимся.

Голос звучал с досадой, не со страхом. Она никого не боялась — ни крепких мужиков в тёмно-синей форме с дубинками, ни смертников за решётками, что следили за нашим поединком.

Я бросил на неё взгляд, скрипнул зубами. Объяснять не хотелось. Просто не хотелось. Или она со мной, или я иду один.

— Я отведу вас туда. Отведу! — вскрикнул заложник.

От него противно несло потом, мочой и дерьмом. От лица отлила вся кровь, так что оно казалось покрытым толстым слоем белой пудры, как у клоуна. Но почему-то я не испытал к нему никакой жалости. Хотя впервые решился на такое — взять заложника. Вся моя натура протестовала против этого. Чувства кипели, что я пошёл на этот шаг, на который способен только отморозок. Грязный метод, за который я бы любого задушил своими руками. Но эти ублюдки поставили меня в такие условия… Перед глазами вновь вознеслась узкая рама со зловеще нависающим лезвием. Никакой пощады.