Семь страниц из истории русской музыки

После этого Глинка прожил в Петербурге чуть больше года и снова уехал во Францию, где оставался до весны 1854 года. Здесь он давал уроки, музицировал в гостиных своих друзей, изучал памятники искусства, читал («Илиаду», «Одиссею» и «Овидия» во французском переводе и. «Неистового Орланда» Ариосто), посещал частные музыкальные собрания и концерты. Из музыкальных встреч этого времени «Записки» Глинки отмечают посещение его Мейербером.

В 1854 году Глинка возвращается в Петербург. Близким, преданным другом последних лет жизни композитора была его любимая младшая сестра Людмила Ивановна Шестакова, окружившая его вниманием и заботами. После смерти композитора именно она стала хранительницей его музыкального наследия, участвовала в изданиях его трудов и активно поддерживала продолжателей традиций Глинки — композиторов балакиревского кружка. Для ее маленькой дочки Оли Глинка сочинил некоторые свои фортепианные пьески.

Он поселился в Петербурге вместе с ней. Их дом стал очагом передовой музыкальной культуры Петербурга. По пятницам здесь по-прежнему устраивались музыкальные вечера. Именно Людмила Ивановна побудила его писать свои «Записки», являющиеся драгоценным биографическим материалом. «Записки» Глинки, а также его огромная переписка с современниками составили основу русской глинкианы. В них отразились эволюция композитора, его взгляды на искусство, его творческая жизнь. В коротких, как бы брошенных вскользь записках Михаила Ивановича мы сегодня можем найти глубокие мысли о музыке, следы его поисков и побед.

Последние годы своей жизни Глинка почти ничего не писал. Композитор был полон творческих планов, но обстановка вражды и преследования, которым он подвергался, мешала творчеству. Кроме того, сказывалось постоянное болезненное состояние. Несколько начатых партитур он сжег. Он попробовал приняться за новую оперу «Двумужница» на сюжет драмы князя Шаховского, но скоро оставил эту попытку. Вскоре Глинка попробовал обратиться к церковной музыке («Ектения» и «Да исправится», 1855), но скоро понял, что ему необходимо заняться серьезным изучением церковных ладов. Он задумал создать оригинальную систему русского контрапункта. Он писал одному из друзей: «Я почти убежден, что можно связать фугу западную с условиями нашей музыки узами законного брака».

Весною 1856 года он для этого поехал в Берлин к Дену и ревностно принялся за работу. Михаил Иванович углубленно изучает полифонию и контрапунктическую технику старых мастеров, партитуры композиторов-классиков, а параллельно — мелодии древнерусского знаменного распева, в которых он видел основу русской полифонии.

Но, к сожалению, ему не довелось осуществить эти замыслы. В январе 1857 года, выйдя на улицу после концерта, Глинка сильно простудился. Грипп дал осложнение, и 15 февраля композитора не стало. Он умер вдали от родных и друзей и был похоронен на Троицком кладбище в Берлине, но, благодаря хлопотам сестры, в мае прах великого русского музыканта перевезли в Петербург, где он упокоился на кладбище Александро-Невской лавры.

Подводя итоги, хотелось бы выделить основные черты творческого метода Глинки, которые придают ему непреходящее историческое значение:

1. Прежде всего, это — яркое национальное своеобразие и высокое художественное мастерство. По мнению музыковеда Е. М. Орловой, «стиль Глинки определяют краткость и простота, точная мысль в своей ярко откристаллизовавшейся форме, классическая соразмерность частей и целого, эмоциональность, подлинная продуманность мысли, пластичность в воплощении всех деталей, но без ущерба для восприятия художественного целого, гармоничность сочетания всех компонентов выразительности при ведущем начале мелодии».

2. Еще одна особенность — истоки его творчества. Он почерпнул в своих произведениях разные жанры русской народной песни, а также украинский и белорусский фольклор, старинные знаменные распевы и канты, городские романсы и бытовую танцевальную музыку XIX века. В то же время в его творчестве преломлены танцевальные жанры Польши и Испании, венская классика и итальянская опера.

3. Метод тематического развития Глинки объединяет бетховенские традиции и глубоко национальные, русские, идущие от народной песенности, — вариантность и подголосочность.