Семь страниц из истории русской музыки
- Автор: Шорникова Мария Исааковна
- Год: 2012
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-222-18752-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Семь страниц из истории русской музыки». Краткое содержание книги:
Автор — музыковед Ростовского академического симфонического оркестра, заслуженный деятель Всероссийского музыкального общества, заслуженный работник культуры Российской Федерации Мария Шорникова.
Книга предназначена для любителей русской музыки самого разного возраста.
Когда он, бывало, пел романсы, то брал так сильно за душу, что делал с нами что хотел: мы и плакали и смеялись по воле его. У него был очень небольшой голос, но он умел придать ему чрезвычайную выразительность и сопровождал таким аккомпанементом, что мы заслушивались. В его романсах слышалось и близкое искусное подражание звукам природы, и говор нежной страсти, и меланхолия, и грусть, и милое, неуловимое, необъяснимое, но понятное сердцу».
В эти годы Глинка стал серьезно задумываться о путешествии за границу. К этому его побуждали различные причины. Прежде всего, путешествие могло дать ему такие музыкальные впечатления, такие новые знания в области искусства и творческий опыт, которых он не мог бы приобрести у себя на родине. Кроме того, стали сказываться результаты бабушкиного «тепличного» воспитания, и Глинка надеялся также в иных климатических условиях поправить свое здоровье.
Весною 1830 года Глинка выехал для лечения за границу. Он путешествовал по Италии, Австрии, Германии, где познакомился с музыкальной жизнью крупнейших европейских центров. В промежутках между поездками, во время остановок в городах, возобновлялись музыкальные занятия, опыты в сочинении, неудачные попытки брать уроки теории (например, у миланского теоретика Базили). Изредка завязывались мимолетные музыкальные знакомства (с Мендельсоном, Берлиозом, Поллини, Беллини, Доницетти и др.). Встречаясь с известными музыкантами и певцами, выступая в концертах и домах любителей музыки, Глинка скоро прославился как пианист. Он поселился в Милане, который был в то время крупным центром музыкальной культуры. Оперный сезон 1830–1831 года был необычайно насыщенным. Глинка оказался весь во власти новых впечатлений: «После каждой оперы, возвратясь домой, мы подбирали звуки, чтобы вспомнить слышанные любимые места». Как и в Петербурге, Глинка по-прежнему много работает над своими сочинениями. В них уже не остается ничего ученического — это мастерски выполненные композиции. Значительную часть произведений этого периода составляют пьесы на темы популярных опер. Инструментальным ансамблям Глинка уделяет особое внимание. Он пишет два оригинальных сочинения: секстет для фортепиано, двух скрипок, альта, виолончели и контрабаса и Патетическое трио для фортепиано, кларнета и фагота — произведения, в которых особенно отчетливо проявляются черты композиторского почерка Глинки.
Конечно, поездка в Италию приблизила его к вокальной музыке и научила искусству писать для голоса. Но попытки сочинения в итальянском вкусе скоро убедили его в том, что он «не может быть искренно итальянцем», и невольно подготовили поворот в сторону национальной русской музыки. Эти два начала — увлечение итальянской оперной культурой и классическим вокальным искусством, а также стремление к самобытности, к русскому национальному стилю — взаимно обогащали друг друга.
В эпоху Глинки оперные театры Италии были центром притяжения лучших артистов. На их сценах блистали прославленные певцы Рубини, Тамбурини, Паста и мн. др. Глинка сдружился с этой оперной школой. Он упивался красотой итальянского мелоса. Подтверждением тому могут служить написанные там серии блестящих фортепианных вариаций на итальянские темы.
Интерес Глинки к итальянской опере во многом был связан с его увлечением вокальным исполнительством. В искусстве итальянских мастеров он находил сочетание классической стройности, «отчетливости» исполнение с непринужденной грацией. И эти же качества были присущи его собственному вокальному Стилю.
Конечно, столь яркие впечатления от лучших достижений европейского искусства способствовали творческому развитию композитора, расширяли его кругозор, пробуждали новые стремления, помогли осознать свое истинное призвание. К концу путешествия он писал: «Я искренно не мог быть итальянцем. Тоска по отчизне навела меня постепенно на мысль писать по-русски». У Михаила Ивановича созрела идея создания истинно русской оперы.
Пребывание Глинки в Италии растянулось до июля 1833 года. Затем он отправился в Германию. По пути в Берлин Михаил Иванович на некоторое время остановился в Вене. Из впечатлений, связанных с пребыванием в этом городе, он отмечает в «Записках» немногое — часто и с удовольствием слушал оркестры Лайнера и Штрауса, много читал Шиллера и переписывал любимые пьесы. В Берлин Глинка приехал в октябре того же года. Месяцы, проведенные здесь, привели его к размышлениям о глубоких национальных корнях культуры каждого народа. Эта проблема теперь приобретает для него особую актуальность. Он готов сделать решительный шаг в своем творчестве.
Важнейшей задачей, вставшей перед композитором в Берлине, было приведение в порядок его музыкально-теоретических познаний и, как сам он говорил, идей об искусстве вообще. В этом деле Глинка отводит особую роль Зигфриду Дену, знаменитому в свое время теоретику музыки, под руководством которого он много занимался. Решающее значение для дальнейшего музыкального развития Глинки имели его систематические, хотя и непродолжительные (около 5 месяцев), занятия теорией композиции с Деном на обратном пути в Россию через Берлин (1833). Ден, по словам Глинки, дал ему впервые возможность «работать не ощупью, а с сознанием». В Берлине Глинка познакомился и с пианистом Бергером, автором «превосходных» фортепианных этюдов, учителем Мендельсона.
Занятия в Берлине пришлось прервать — из дома пришло известие о смерти отца. Глинка решил тотчас же отправиться в Россию. Заграничное путешествие неожиданно окончилось, однако он в основном успел осуществить свои планы. Из-за границы Глинка возвращается уже сложившимся мастером. Во всяком случае, характер его творческих устремлений был уже определен. Знакомство с лучшими достижениями европейской культуры дало толчок его творческому воображению. Оно расширило кругозор композитора и пробудило в нем новые стремления. Подтверждением этому служит то, что, вернувшись на родину, Глинка сразу же принимается за сочинение оперы, даже не дожидаясь окончательного выбора сюжета — настолько ясно представляется ему характер музыки будущего произведения: «Запала мне мысль о русской опере; слов у меня не было, а в голове вертелась «Марьина роща».
Эта опера ненадолго завладела вниманием Глинки. Вернувшись в Петербург, он стал часто посещать Жуковского, у которого еженедельно собиралось избранное общество. На таких встречах занимались в основном литературой и музыкой. Постоянными посетителями этих вечеров были Пушкин, Вяземский, Гоголь, Виельгорский, Одоевский. На одном из таких вечеров Глинка впервые услышал «Женитьбу» Гоголя в авторском исполнении. Конечно, этот творческий круг мог вполне оценить идею русской оперы.
«Когда я изъявил свое желание приняться за русскую оперу, — вспоминал потом Глинка, — ^ Жуковский искренно одобрил мое намерение и предложил мне сюжет Ивана Сусанина. Сцена в лесу глубоко врезалась в моем воображении; я находил в ней много оригинального, характерного для русских». В период после наполеоновского нашествия подвиг крестьянина казался особенно созвучным с героизмом русского народа в Отечественной войне 1812 года.
В начале 1613 года, когда Москва уже была освобождена от польских интервентов, отряды захватчиков еще бродили по русской земле в надежде переломить исход войны. Один из таких отрядов хотел захватить в плен только что избранного русского царя Михаила Федоровича Романова, жившего неподалеку от Костромы. Тогда-то и совершил свой знаменитый подвиг крестьянин из села Домнино, расположенного близ Костромы — Иван Осипович Сусанин. Враги пытались сделать его своим проводником, а он завел захватчиков в глухой лес, погубил их, но и погиб при этом сам.
Это реальное историческое событие легло в основу первой в истории мировой музыки героической народной музыкальной драмы «Иван Сусанин» (или как она называлась в первой постановке — «Жизнь за царя»).
Многие современники высоко оценили избранную Глинкой тему. «Легенда о Иване Сусанине — прекрасный сюжет для драмы. Что может быть выше того — отдать жизнь за отечество!» — писал просвещенный любитель музыки, друг Глинки В. П. Энгельгардт. В. Г. Белинский говорил: «Высокое самоотвержение Сусанина есть великий подвиг, делавший славу русскому имени… Он умер молча, пожертвовал собой не для эффекта, не требуя ни хвалы, ни удивления. Хвала и удивление нашли его».
До Глинки этот образ уже пытались воплотить в 1815 году на оперной сцене композитор К. А. Кавос. Написанная на текст известного драматурга А. Шаховского, эта опера долго сохранялась на сцене и, как говорили современники, была любима публикой. В 1823 г. появилась стихотворная поэма К. Ф. Рылеева «Иван Сусанин». Рылеевский Сусанин оказал заметное влияние на образ главного героя оперы Глинки. Особенно волновали Глинку строки поэмы, рассказывающие о гибели Сусанина: «…как бы по волшебному действию, — писал композитор, — вдруг создался и план целой оперы, и мысль противопоставить русской музыке — польскую; наконец, многие темы и даже подробности разработки — все это разом вспыхнуло в голове моей».