Баллада о царицынском муже и корсарской жене (СИ)
- Автор: takost
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Баллада о царицынском муже и корсарской жене (СИ)». Краткое содержание книги:
Свадебное путешествие, две недели из которого они держались за канаты в море, сотрясаемом эхом глубин и ветров в сорок узлов, привело их туда, куда держал путь сам капитан, на протяжении всего пути не выпускавший из рук компаса и рассохшейся от соли карты с отметками неведомых Зое земель.
Два Брата, Лунная Гавань, Пиратские острова – что-то отыскалось в университетских книгах в тот год, когда ничто еще так не усиливало жажды знаний, как лекции профессора прикладной археологии; что-то обнаружилось командой «Волка волн» во время побегов от служителей закона.
Об этом рассказывал ей Николай, когда они, новоиспеченные муж и жена, Николай и Зоя, а не королева и принц-консорт, лениво покачивались в гамаке в капитанской каюте, и, пусть от лежания в тесноте затекали и шея, и ноги, Зоя не смела его прерывать: так ей нравилось слушать о том, чего она не знала, о спирально завитых раковинах и детенышах осьминогов, почти прозрачных, если не считать нескольких красочных пятен. Хотя и в этом Зоя бы ему не призналась.
Вообще-то, после спора, который разразился еще во дворце, Николай ожидал от нее брюзжания, оскорблений и проклятий – Зоя это знала, а потому не давала ему расслабляться и хотя бы разок в день высказывала недовольство по поводу жареных крабов, вони рыболовных сетей и забившегося в батистовое нижнее белье песка (от последнего Николай рассудил избавиться – и речь тут, стало быть, вовсе не о песке).
Хотя, сказать по правде, еще там, в море, на рассвете вглядываясь в туманные дали и слизывая с губ соль, Зоя осознала, что к синим глубинам она тяготела так же, как к земле, к пробивающимся молодым побегам ирисов и луговых трав.
Море дарило ей покой, напоминало о величественной власти стихий и вместе с тем об их невероятной миролюбивости. Там, на носу корабля, соленые брызги щекотали ее позолоченную кожу, пока приятное ощущение морской прохлады не сменилось лаской губ, горячих, мягких и жадных. Таких знакомых.
Она потянулась, даже не пытаясь прикрыть рубахой бедра. Это было ни к чему в месте, которое они делили с черепахами, в этой бездне созидания. Опасность нередко принимала формы сокрушительной красоты, но отчего-то Зоя знала, что в бамбуковой хижине, сошедшей с незатейливых рисунков маленького принца, возведенной корсаром-юнцом, страстным до приключений и загадок, страшиться было нечего.
Черепашью лагуну Николай называл вторым домом, а еще легкими моряка, тогда как его сердце билось за толщей кормы, в унисон кряхтящим снастям и вольным перешептываниям парусов.
«Теперь, – шептал он, водя губами по ее плечу. – Сердце корсара и мореплавателя, благородного вельможи, верного рыцаря и превосходного певца бьется точно за ниткой жемчуга, обернутой вокруг твоей красивой шеи и прячущейся в углублении между двумя изящными…».
Зоя все еще удивлялась, что они могли вот так сбежать. Оказаться на краю света, где воды преодолевают великие расстояния, где ласковые потоки лижут пятки, а мимо проплывают черепахи с мерцающими серебристыми брюшками.
Морской бриз вгонял в ленивую дрему. Зоя прикрыла глаза, отдаваясь соленому ветру и шелесту покачивающихся пальм, вздымающих и опускающих свои листья, как дремлющие великаны.
Позднее ей виделось, как Николай покинул воды моря, воинственный король и морской полубог с каменного барельефа. Капли воды липли к его стройному жилистому телу, как сок спелых фруктов. Двигаясь по песку, он не отводил от нее своего мягкого взгляда.
– Гляжу, моей дражайшей супруге жуть как не терпится возвратиться на большую землю, – поддразнил Николай.
– Не выдумывай. Я все еще страшно зла, что приходится весь день глядеть, как ты воображаешь себя полуводным млекопитающим. Так и заскучать недолго, – отозвалась Зоя, двигаясь лениво, как кошка.
– Раз уж об этом зашла речь, и ты не растаешь, если присоединишься.
– Вот уж спасибо! Не желаю, чтобы руку мне оттяпала акула.
– А ты ее прогони. Или, может, не желаешь? – подловил Николай и обнял ее, не скрывая намерений. Как повелось, Зоя сперва недовольно заворчала, попыталась отстраниться – так, для пущей убедительности. Николай, однако, не поверил ни единому слову.
Зоя взмахнула ресницами, вздохнула нехотя, будто бы только сейчас решила уступить. Прильнула к нему, выгнулась, позволив Николаю снять с нее рубаху.
– Заглянем в воду? На минуточку, а? Честное слово, ни больше ни меньше. Минута – да разве это время? Так что, да, говоришь?
– Ни за что. Николай… Я же сказала: нет, никакой воды, не думай даже. Хватит. Перестань, дурак! Не делай так… Это не сработает, нетушки. Николай! Ладно. Хорошо. Черт бы тебя побрал!
Когда он подхватил ее на руки, ступая к морю, улыбаясь одной из своих отвратительно безотказных улыбочек, коснулся губами груди, Зоя сыпала обещанными проклятиями. Но не возражала.
========== Николай, Зоя. Записи на волнах: Черепашья лагуна ==========
Зоины волосы пахли луговыми травами. Лишь тень того, что Николай ощущал, зарываясь носом в черное торнадо блестящих локонов там, во дворце, в опустевшем зале военного совета, но все равно запах был сладкий, будоражащий и умиротворяющий, навевающий на мысль о замысловатом, в меру просторном доме с гостиной для встреч дружеского литературного общества и потускневшими зеркалами из ракушек.
Не выпуская Зою из объятий, Николай расколол раковину жемчужницы. Выудил оттуда симпатичную голубоватую бусину, с минуту поиграл ей в лунном свете и легко, будто сам был ювелир или ловец жемчуга, нанизал на бамбуковую нить, богатую крошечными ракушками с самого морского дна и другими нарядными жемчужинами, одна прелестей другой.
Зоя подглядывала за ним одним глазком, будто бы нехотя, но Николай знал, что зрелище ее завораживало. А здесь и правда было, чему подивиться: драгоценным красотам обточенных приливами раковин и изогнутых, как позвонки дракона, розовых кораллов. Жемчужинам такой глубокой, чистой голубизны, каких по обе стороны экватора не сыщешь больше нигде.
И коли об этом заговорили, он, капитан, и сам был не дурнее морской раковины. А проиграть в этом благолепном деле не стыдился разве что своей прелестнице-супруге, какую воспевал, как всякий муж, по его исключительно скромному мнению, должен воспевать свою жену.
– Скажи-ка мне вот что: и не утомительно тебе свое превосходительство целыми днями нахваливать? – поглумилась Зоя, а прелестный пальчик тем временем все продолжал кружить по его колену, как по бальной зале.
Николай, не бросая своего занятия, чуть наклонился и зашептал, вторя сочиненной на языке ароматов цветочной песни, не смолкающей в смоляном чертоге-наутилусе:
– Беспритязательность нам не к лицу, Зоя. Неяркость, ограниченность. Отец отыскал меня в жемчужнице, мать звала своим сокровищем. А ты, Зоя, пришла в этот мир с великой бурей, королева штормов, погибель королей и отрада всех морей, – нашептывал Николай, вплетая жемчужную нить Зое в волосы, укладывая ее по подобию алмазного венца, диковинной диадемы властительницы затерянных Черепашьих островов.
Зоя извернулась в его объятиях, глянула из-под бури спутанных черных кудрей.
– Святые угодники, чтоб меня! Я знала, что ты безнадежный романтик. Да, боги, это каждый дурак знает. Но не до такой же степени! Так нельзя, Николай. Это тебя погубит.