Баллада о царицынском муже и корсарской жене (СИ)
- Автор: takost
- Язык: русский
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Баллада о царицынском муже и корсарской жене (СИ)». Краткое содержание книги:
– Ничего страшного, Зоя. Можешь взглянуть.
– И вовсе я не собиралась ни на что смотреть, – фыркнула она и протянула ему чертежи, нетерпеливо дергая рукой, желая поскорее избавиться от напоминания о том, почему все вокруг его любили. Николай был гениальным. Самовлюбленным, раздражающим, но гениальным.
– Жаль. Один на редкость способный друг говорил, что из меня вышел бы недурной архитектор, не будь я обязан со всем усердием отвечать безделью младшего принца, – Николай любовно разгладил закрутившиеся углы, пальцами прошелся по изображениям диковинных конструкций так ласково, словно касался женщины. В глазах, как верткий зверек, промелькнула тоска по чему-то родному, но давно ушедшему.
Зоя знала этот взгляд. А еще вдруг показалось, Николай надеялся, что она посмотрит. Мимолетное разочарование изогнуло губы, Зоя его хорошо отличала. Она вспомнила нарисованных цыплят – незатейливых, угловатых. Девочку, мечтающую заслужить похвалу матери. Мальчика с великой душой, полного света и надежды.
Запах грубых листов остался на Зоиных ладонях – мускусный аромат горячего песка, корица, черный кофе. Море. Даже вдали от соленых морских глубин складки одежд Николая, кожа, помнящая поцелуи солнца, хранили запахи дальних плаваний и безрассудных путешествий. Казалось, Зоя могла разглядеть приставшие к шее крупицы соли. Какие глупости! Прославленный мальчишка-капитан не был в море очень, очень давно.
– Почему я? – вырвалось у нее прежде, чем Зоя осознала, как наивно, как нелепо это прозвучало. Она выпрямилась, подобралась. Гордый изгиб плеч бросал вызов. – С чего бы Пенскому, любимому генералу твоего отца, избраннику народа, становиться под командование бесчестной женщины-ведьмы, или кем там эти простофили считают гришей?
Николая вопрос, казалось, позабавил, хотя в нем не было ничего смешного. Зоя ждала.
– Быть может, тебя, Зоя, это удивит, но некоторые все же считают меня вполне сносным королем. Вот же дуралеи, согласись?
На его поддразнивание Зоя не ответила. Вместо этого повторилась, как вопросил бы тот, кем Николай пожелал ее видеть.
– Почему ты назначил меня генералом?
Самодовольная улыбка Николая так и не коснулась глаз, когда он ответил:
– Если позабыть про твои недурные способности и безупречную военную подготовку, преданность общему делу, голову рационалиста, суровый нрав и, что самое главное, то решающее обстоятельство, что ты не носишь тараканьи усишки, – Николай взглянул на нее так, что волосы на затылке поднялись дыбом. – Кто знает, может, вы кажетесь мне увлекательной задачкой, командор, а я не славлюсь тем, что оставляю задачи нерешенными…
Приглушенный плеск втянул обратно, скользнул вдоль ушной раковины знакомым звуком живого настоящего. Зоя моргнула раз-другой, пока обретали форму зеркала в резных деревянных окладах, незастеленная постель, бесценные молчаливые изыски старинной комнаты в керчийской гостинице, еще помнящей прежние уклады. Вид на цветочный рынок, колокольный перезвон гордых тюльпанов.
– Уже полдень, – сказала она, не потрудившись обратить на собеседника взгляда. Стряхнула с себя воспоминания, лениво потянулась на софе, зная, что он ловит изгибы обнаженного тела, малоприметные отметины судьбы и одного ее мужчины.
Всколыхнулись парные воды в позолоченной ванне, и скоро Зоя поймала Николая в отражении зеркала. Прекрасный и полностью ее, он двигался так, будто был сотворен из морской воды. С кошачьей грацией, властью, данной ему словами любви. Порой Зое думалось, это она любила его без памяти, так что душа наливалась нежностью и долгожданным светом даже от солнца в его кудрях, даже от незатейливого слова, брошенного в порыве спора. Конечно, Зоя никогда не позволила бы ему это узнать.
Вот и сейчас она только повела плечом и продолжила листать собрание тоскливых сочинений, когда улыбка Николая стала шепотом на ее шее. Сонный ветер дразнил язык корицей и солью, мягкий изгиб губ опьянял, как зацветшая в садах сирень.
– В таком случае по законам гостеприимства мистер Бреккер теперь обязан угостить меня гюцпотом на обед, – говорил, целуя, Николай. Его пальцы потянулись к собранию и, прежде чем Зоя успела ему помешать, скользнули под страницы, выудили знакомые чертежи, годы спустя обросшие глупыми мелочами новых, совместных планов. Полукруглая веранда со стеклянным куполом. Камины с изразцами в виде морских коньков. Дача в Удове, обещание будущего для них двоих.
– Можешь взглянуть, – повторила она его фразу, сказанную, казалось, давным-давно. Тоном снисходительной властности, так, словно эти чертежи принадлежали ей, а не ему.
Зоя стянула их сразу, как только представилась возможность. Мускус, корица, черный кофе, какой можно было отыскать только за границей. Семейное гнездо, которое Николай планировал уже тогда, когда не знал, с кем его совьет. Зоя знала, что была счастливицей, но оберегала это счастье так, как умела, а Николаю и того было достаточно.
Она разгладила губами мягкие морщины улыбки на его коже. Вспомнила тоску во взгляде, страх одиночества, страх потеряться во тьме. Она знала: Николай тоже это помнил, такое не забывается. Как ладони матери. Как вынутый из снега нож, по черенок весь красный в крови.
– О чем ты беспокоишься, мое ненасытное до дум создание? – спросил Николай с искренней теплотой. Голос окутал верой, упоением от дня, который они встретили, занимаясь любовью, прокладывая начало жизни, незнакомой им прежде. Вот о чем говорила Алина, устраиваясь в объятиях мужа. Вот что видели они в одаренном мальчике с медными локонами матери, непослушными, как у его отца.
– О том, что твой безрассудный оптимизм на редкость заразен, – проворчала Зоя. – О марципановом печенье. О настойке крысеныша Бреккера. О том, как я люблю тебя, балбеса.
– Так уж и быть, о последнем можешь поразмыслить еще минутку, – отозвался Николай и поднялся на ноги, ведомый мальчишеским задором, оставив Зою любоваться ямочками на его пояснице и тем, о чем не принято говорить вслух.
========== Зоя, Николай. Записи на волнах: те, кто сбежали ==========
Стояла последняя мартовская неделя, но здесь, в островных кущах лазурных берегов, где волны оставляли записки на песке, а густая морская синева рассеивалась в брызгах бирюзы и лунного нефрита, зной кудрявил волосы и собирался на шее и между грудей солью, что осталась от пота.
Сидя на бамбуковом насесте крошечной хижины, Зоя наблюдала за прячущимся в дюнах черепашьим гнездом, из которого, по оценке Николая, со дня на день должны были появиться детеныши.
Она не призналась ему, но с тех пор, как они обнаружили островное сокровище, что было дороже всех диковинных драгоценностей и сгинувшего в пучине купеческого золота, Зоя поглядывала на гнездо, ожидая того, что в мыслях упорно желало назваться чудом. Даром что Зоя не была сентиментальной, пусть даже на самом деле доказывала это лишь сама себе.
Она отвернулась, взглянула на ладную шхуну на горизонте, сверкающую мачтами и расшитыми флагами – красный пес и дракон, подкрашивающие шафрановое зарево рыжим и полуночно-синим. К закату волны вспенились, поднялись вверх будто бы шапками закипающего молока, так что в них Зоя не сразу разглядела Николая – он показался точно там, где глубина виделась немыслимой для человека, и снова погрузился в синие воды, взрезая их гибким акульим телом.
Зоя могла бы испугаться, что волны поглотят его, как лодчонку или выскользнувшую из рук серебряную монету, но мужчина, что на суше командовал армиями и восседал на троне, как истинный владыка, среди морских вод был своим, был рекой соли и золота и пробудившимся водяным левиафаном.