Любовь и бессмертие [СИ]

– Что не мог, знаю, а всё равно вину чувствую. – Шмыгнув носом, он вернулся к первоначальной теме: – А с другой стороны, Маленькая, я ума не приложу, что делать-то? И так, и сяк раздумываю, как коней между наездниками распределить, а всё не получается. Вот смотри, что выходит – Стефан выезжает и своего Гарта, и Грома Сергей Михалыча. Граф Андрэ выезжает своего Граната и твоего Ярого или Снежка Кати. Трёх он не осилит, значит, один конь без седока остаётся. Тогда получается, Максим работает со своим Гаруном и со Снежком, Снежок ему лучше, чем твой Ярый по весу подойдёт. А Плясунья и Пепел без выездки остаются. Когда Катенька дома, на каждого всадника по две лошади, а без Кати… – Удручённый нескладывающейся, как надо, арифметикой коней и наездников, Василич махнул рукой.

Я улыбнулась.

– Коней много, наездников мало, из чего следует вывод – надо нанять наездника. А ещё надо нанять тебе помощника, а лучше двух.

– Помощника не надо. Петя, когда может, помогает. Много народу на конюшне когда толчётся, тоже нехорошо. А наездника можно, пусть, как на работу приезжает, коней выездит и домой. Нам семью увеличивать незачем, она и сама вскорости увеличится. Катюшка замуж выйдет, Максим женится, вот и наездники появятся. Ты родишь. – Он искоса взглянул на меня и добавил: – Сергей Михалыч, дай Бог, вернётся.

– На ком это ты, Василич, женить меня собрался? – воскликнул Максим.

Он и Андрэ вышли, наконец, из недр кабинета и направлялись к нам в диванную зону.

– Дак сам выберешь на ком, Максимушка. Дело-то твоё молодое, завтра встретишь ненаглядную и приведёшь в дом. Жениться – дело нехитрое, прожить вместе всю жизнь, тут ума надо.

Повисла напряжённая тишина. Максим растерялся, глаза его метнулись ко мне, как и взгляды всех присутствующих.

– Ты прав, Василич, – поспешила согласиться я, – как всегда, прав. Прочный союз больших усилий и большого ума требует.

Обстановку разрядили вновь прибывшие – в гостиную вошёл Стефан с внуком на руках Он на ходу стягивал с малыша тёплый комбинезон. Ступать ему приходилось осторожно, чтобы не наступить на завихряющихся вокруг его ног пёсиков. Даша и Анюта шли следом, за ними Павел и Савелий. Мгновенно почуяв напряжение, Павел насторожился, обошёл взглядом всех и прищурился на смущённого Василича.

– Лидия Ивановна, здравствуйте! – Бросилась ко мне Анюта. Она, как и Даша в молодости, перемещалась исключительно бегом. – Лидия Ивановна, я так рада, поздравляю вас! Мне только вчера мама сказала. – Она оглядела меня. – Вы стали такая… – и запнулась, не сразу подобрав слово.

Я рассмеялась.

– Какая, Анюта?

– Красивая вы всегда, а сейчас вы такая мягкая, уютная… ямочки на щеках! – И она бережно обняла меня.

Я мысленно хохотнула: «Я теперь вся из ямочек состою! Отец твой помалкивает, только хмурится, глядя на показания на весах».

Будто услышав мои мысли, Стефан улыбнулся, глаза откровенно приласкали меня. А Анюта уже устремилась к Андрэ, здороваясь на бегу с Максом:

– Привет, Максим! Дедушка, здравствуй!