Любовь и бессмертие [СИ]

Пётр дотащил отца до кресла, стоявшее против моего, и, опуская в кресло, видимо, завершая разговор, сердито произнёс:

– …теперь, надеюсь, угомонишься. Здравствуй, Маленькая.

– Добрый день, Петя.

Петр ушёл за коляской. Я взглянула на Виктора – он смотрел в пол и, почувствовав мой взгляд, расстроено махнул рукой.

– Здравствуй, Виктор.

– Здравствуй, – буркнул он, так и не подняв глаз.

Я вернулась к чтению.

Виктор молчал долго, сопел, видимо, мысленно спорил с сыном, наконец, заговорил:

– В отделение чуть не забрали. Тётка какая-то полицейским нажаловалась, мол, которую неделю к людям с вопросами пристаю. Хотели до выяснения обстоятельств задержать, да Стефан уговорил отпустить. – Он опять умолк. Спохватился и пояснил: – Стефан нас случайно увидел, шёл к машине от пациента своего. А тётка эта соседка пациента. Повезло, в общем. Петька вот только шибко рассердился, теперь, наверное, со мной больше не поедет. – Он вдруг хлопнул ладонью по подлокотнику кресла так, что пёсики вскочили. – Ну и ладно. Я сам. Сам буду искать.

Я отложила книгу. Виктор покосился на меня, вновь отвёл глаза и продолжал:

– Хотел её найти. Будто на улице случайно встретить. Её, мою Пичужку. Да, ты не знаешь! Любовь моя первая, до сих пор только её и люблю.

– Зачем искать таким замороченным способом? Поговори с Павлом. Он подскажет, как искать, чтобы найти.

– Знать никто не должен.

– Павел не болтлив.

Виктор поднял глаза, из их тёмной глубины на меня смотрел – затягивал омут многолетней и безнадёжной тоски. «Оох! – мысленно охнула я и прикрыла живот руками. – Чем же ты живёшь, Виктор? Теперь я понимаю твоё отношение к Маше – ты мстишь ей, мстишь за то, что она не та, кого ты хочешь. Ты и смеёшься беспрестанно только затем, чтобы смехом заглушить тоску. Если ты не будешь смеяться, ты станешь кричать!»