Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

– Это объявление войны. – И я попытался сцапать птицу. Но даже при моих рефлексах эйнхерия шансов было мало, это я и сам понимал. – Ты что такое сделал? Что случилось с Амиром?

– Пока ничего! – заверил голубь. – Я принесу вам обед. Я всего лишь хочу испробовать его первым.

– Кхм, – сказал я. – Ну, предположим, я соглашусь. И какова будет цена за информацию о мече?

– Услуга. Всё вполне обсуждаемо. Ну так что: фалафельная закрывается на веки вечные – или мы договариваемся?

Блитцен покачал головой:

– Магнус, не надо.

Хэрт показал жестами «Голубям верить нельзя».

Сэм поймала мой взгляд. В её глазах читалась мольба. То ли она любит фалафель ещё больше моего, то ли её беспокоит что-то другое.

– Договорились, – произнёс я. – Тащи обед.

Железное жалюзи немедленно поползло вверх. Кассир, застывший как статуя с телефоном возле уха, оттаял, обернулся, выкрикнул указание повару – всё как ни в чём не бывало. Голубь снялся со столика, устремился к фалафельной и скрылся за прилавком. Кассир даже не заметил.

Спустя мгновение из кухни вылетела птица – куда больших размеров, чем голубь. Настоящий орёл, вернее, белоголовый орлан. И в когтях он сжимал поднос. Орёл приземлился посередине нашего столика.

– Теперь, значит, ты орёл? – уточнил я.

– Да, – подтвердил он тем же каркающим голосом. – Люблю всякую путаницу. Вот ваш обед.

На подносе лежало всё, чего только могла пожелать моя душа: дымящиеся перчёные квадратики говяжьего киббеха, кучка кебабов из баранины с соусом из мятного йогурта и четыре свежие питы с божественными шариками из нута, приправленные тхиной и украшенные маринованными огурчиками.

– О, Хельхейм, да. – Я потянулся к подносу, но орёл клюнул меня в руку.

– Куда? – укоризненно спросил он. – Сначала пробую я.

Видели когда-нибудь орлов, жрущих фалафель?

С тех пор это зрелище снится мне в кошмарах.

Я и опомниться не успел: орёл не хуже пылесоса втянул всё, что было на подносе, оставив один-единственный огурчик.

– Эй! – возмутился я.

Сэм поднялась, покачивая в руке топор:

– Это великан. Точно говорю!

– Мы же договорились. – Орёл срыгнул. – А теперь касательно меча…

Исторгнув утробный рык – первобытный рёв голодного мужика, которого лишили его законного киббеха, – я вытащил меч и плашмя звезданул им орла.

Не самый разумный ход, но я же был голодный. И я взбесился. Ненавижу, когда меня вот так надувают. И белоголовых орланов тоже недолюбливаю[65].

Меч ударил птицу по спине и почему-то пристал к перьям, как приклеенный суперклеем. Я попытался оторвать своё оружие, но не тут-то было. И к тому же мои ладони тоже прилепились к рукояти.

– Ну что ж, – клекотнул орёл. – В конце концов, можно и так.

С этими словами орёл снялся с места и пронёсся через атриум со скоростью шестьдесят миль в час. Волоча за собой меня.