Меч Лета [litres с оптимизированной обложкой]

– Абдель тут? – спросил я у парня за кассой.

Тот начал что-то говорить, но из подсобки появился сын Абделя Амир. Увидев меня, он широко заулыбался и вытер руки о фартук:

– О, Джимми, как жизнь?

Я с облегчением выдохнул. Если нет Абделя, Амир – наилучший вариант. Амиру лет восемнадцать или девятнадцать, он весь из себя красавчик: гладкие тёмные волосы очень аккуратно подстрижены, на бицепсах арабские татуировки, а с его улыбкой впору продавать отбеливатели для зубов – разлетались бы, как горячие пирожки. Как и всё в «Фалафельной Фадлана», он звал меня «Джимми».

– Я норм, – ответил я. – А где твой старик?

– Он сегодня в Соммервилле. Дать тебе чего-нибудь?

– Чувак, ты лучший.

– Да ладно, ерунда, – рассмеялся Амир. Он взглянул мне через плечо. Один раз, а потом второй. – Кого я вижу! Самира! А ты что тут делаешь?

Сэм неуклюже подалась вперёд:

– Привет, Амир. Я тут… я занимаюсь с Ма… с Джимми. Я его репетитор.

– Правда? – Амир опёрся на прилавок, и мышцы на его руках напряглись. Поразительно: парень день-деньской вкалывает в заведениях своего отца, то в одном, то в другом, а на белоснежной футболке – ни единого пятнышка! – А разве ты не учишься?

– Ммм… Да, но меня отпустили с кампуса, чтобы я позанималась с Джимми… и его одноклассниками. – Она указала на Блитца и Хэрта, которые ожесточённо препирались на языке жестов, описывая руками быстрые круги. – Геометрией, – заключила Самира. – С геометрией у них просто беда.

– Просто беда, – поддакнул я. – А на сытый желудок геометрия лучше идёт.

Амир сощурился:

– Вас понял. Рад, что ты жив-здоров, Джимми. В газете писали о несчастном случае на мосту: тот парнишка, который погиб, на фото очень уж смахивал на тебя. Звали его по-другому, но мы всё равно забеспокоились.

Голова моя была забита мыслями о фалафеле, поэтому я не сразу спохватился: и правда, они ведь могли прочесть обо мне в газете.

– А да, я тоже видел. Но у меня всё хорошо. Вот за геометрию взялся. С репетитором.

– О’кей! – Амир улыбнулся Самире. Неловкость между всеми нами была такая плотная, что хоть ножом режь. – Самира, а ты передавай от меня привет Джиду и Биби. Вы, ребята, присаживайтесь. Я вам всё принесу через минуту.

Сэм что-то пробормотала: то ли «большое спасибо», то ли «убейте меня тапком». И мы уселись за столик рядом с Блитцем и Хэртом.

– Что это было? – поинтересовался я у Сэм. – Откуда ты знаешь Амира?

Она ещё ниже натянула платок на лоб.

– Отодвинься от меня. И сделай вид, будто у нас геометрия.

– Треугольники, – послушно произнёс я. – Четырёхугольники. Но чего ты так загоняешься-то? Амир просто чудо. Если Фадланы твои знакомые, то ты для меня всё равно что рок-звезда.

– Он мой родственник, – выпалила Сэм. – Троюродный. Внучатый племянник. Или что-то в этом роде.

Я перевёл взгляд на Хэрта. Он хмуро уставился в пол. Блитц снял лыжную маску и очки – видимо, искусственный свет ему не так вредил – и угрюмо крутил на столе пластиковую вилку. Ясно: они без нас о чём-то неслабо поспорили.

– Ну, родственник и родственник, – сказал я Сэм. – Что такого-то?