Одичалый мир

— Правь к тому кабелю. Это вожак, — Виктор удобнее перехватил копьё.

Матёрый пёс страшен. Шерсть на холке вздыблена. Морда скалится, но он не лает. Он пристально смотрит и от его взгляда становится неуютно, а под лопатками зашевелился нехороший холодок.

— Кавказец, — заметил Антон.

— Это он с волчицей был. Вот он нам и нужен. А в воду не заходит. Весьма опытный боец! — с неудовольствием произнёс Виктор.

Белая акула проплыла в непосредственной близости и сделала круг вокруг лодки. Виктор выставил копьё. С хрустом сжались пальцы. Напряжение растёт.

— Метров шесть, — прошептал Антон, и осторожно вытянул вёсла из воды.

— Это самка… изучает нас. Даже если слегка носом подденет, лодка мигом перевернётся.

— Большая дура. Что делать будем? — Антон не сводит взгляда с морской хищницы.

— Расслабиться и получать удовольствие, — пошутил Виктор. — Главное не дёргаться и пока грести не стоит. Она просто от любопытства плавает вокруг нас.

— Ага, вот и собаки так считают. Смотри, с какой радостью прыгают по берегу, — Антон с ненавистью бросил взгляд на берег.

Возбуждение в стае доходит до придела. Псы уже не просто лают, хрипят, выплёвывая из пастей пену. Белая акула лениво проплыла рядом с берегом, и даже самые смелые собаки выскочили на берег и с шумом отряхиваются, смешно шатаясь на лапах. Они прекрасно знают, для акулы нет разницы между человеком и жилистым псом.

Лодка медленно поплыла к берегу и неожиданно акула скрылась под водой.

— А теперь держись, — побелел от страха Виктор и наклонился над бортом, водя по сторонам копьём. Впрочем, оно для морской хищницы, словно спичка в зад, лишь разозлит.

Проходит время, а её всё нет. Уже и глаза болят от напряжения, высматривая её в глубине. Вот и собаки волнуются. Недоумевают, зачем она бросила лодку? Вновь несколько псов с опаской заходят в воду, но очень скоро распаляются и лают громче прежнего. Лишь вожак выжидает на берегу. Он умудрённый жизнью хищник.

Как взрыв взлетают брызги вперемешку с пеной. Огромная туша, как торпеда, летит на отмель! Истошный визг и жалобный скулёж. Белая акула хватает одного пса и сползает назад в глубину.

Антон вскочил и чуть не перевернул лодку. Виктор с силой усадил его на прежнее место.

— Что так разволновался? — с укором произнёс он. — Становись на вёсла! Живее уходим отсюда! За теми скалами собаки нас не достанут.

Они гребут по очереди. Лёгкая резиновая лодка уверенно прыгает по мелкой волне. Берег, со сворой одичавших собак, скрывается за красноватыми скалами и вновь он безжизненный и какой-то первобытный.

— Как быстро всё дичает, — Антон сейчас отдыхает и с интересом смотрит на проплывающий берег, но не забывает придерживать копьё. Акула может вернуться. Что ей для огромного желудка дрожащий тощий пёс.

— Это мы дичаем, а земля, наоборот, возрождается. Ты посмотри, как всё изменилось за столь короткий срок! Каменистая поверхность с чахлой растительностью словно взорвалась и распушилась густыми травами! — с восторгом произнёс Виктор. Он с силой налёг на вёсла.