Первая гражданская война в Риме

Как представляется, Э. Габба во многом верно уловил суть происшедшего. Весьма важны его наблюдения — основание колонии не сопровождалось ни поселением колонистов, ни выделением земельных участков, что, насколько известно, не имело аналогов в прошлом, хотя станет весьма распространенной практикой при Империи (Э. Габба, к слову сказать, не отметил этого важного обстоятельства). Бесспорно, придание Капуе ее нового статуса являлось уступкой местной знати, но стоит ли видеть здесь первый Фаг в осуществлении крупномасштабной программы? В источниках ничто на это не указывает.

Э. Габба не придал значения факту, который действительно должен был польстись гордости кампанцев — главы колонии получили статус преторов[744], что вызывает громкое возмущение Цицерона: «Хотя в других колониях должностные лица назывались дуовирами, эти хотели называться преторами (hi se praetores appellari volebant). Если y них уже в первый год появилось такое желание, то не думаете ли вы, что через несколько лет они стали бы добиваться звания консулов (nonne аrbitramini paucis annis fuisse consulum nomen appetituros)?»[745]. A. H. Шервин-Уайт отмечает по этому поводу, что «утверждение, будто hi se praetores appellari volebant, несомненно, тенденциозно, если не сказать лживо, поскольку магистраты получали свой статус согласно lex data, в соответствии с которым основывалась колония»[746]. Ученый прав в формальном смысле, но ничто не мешает видеть в этом пункте закона готовность его авторов пойти навстречу устремлениям кампанцев. Сложнее с вопросом о претензиях последних на консулат. В принципе таковые их пожелания вполне вероятны, но Цицерон явно имеет в виду не просто пожелания, а настойчивые требования вроде тех, что приписывали кампанцам применительно к событиям Ганнибаловой войны (Liv. XXIII. 6. 6). Но сам Ливий сомневался в достоверности рассказа об их притязаниях в 216 г. до н. э., считая его удвоением истории об аналогичных условиях латинов в IV в. (см. VIII. 5. 5), и уж тем более сомнительно, чтобы кампанцы настаивали на этом спустя более века[747].

Ситуация представляется следующей. В условиях надвигавшейся войны с Суллой марианцы решили заручиться поддержкой одного из крупнейших городов Италии, который к тому же находился в зоне предполагаемых боевых действий. Поэтому Капуе даровали статус колонии без вывода туда колонистов, поставив во главе ее не дуовиров, а преторов. Эта мера (вероятно, в ряду каких-то иных уступок капуанцам, нам неизвестных) оказалась весьма эффективной — если Неаполь изменники в 82 г. сдали сулланцам, то Капуя до конца войны хранила нерушимую верность их врагам, за что, очевидно, и лишилась статуса колонии[748].