Алая тигрица [litres][Red Tigress]

– Добро пожаловать в Блу Форт.

В его голове промелькнуло воспоминание. В последний раз, когда он проходил этим путем, он был едва ли достаточно высок, чтобы заглянуть за борт баржи, боясь держать за руку человека, который стал его отцом, и стыдясь своей тоски по матери, которую он оставил.

Тринадцать лет, а он все еще чувствовал себя тем мальчишкой, потерянным, как бриг во время шторма. Если бы Рамсон мог вернуться и рассказать ему правду о том, что с ним станет…

Он даже не знал бы, с чего начать.

Водный путь заканчивался рядом широких мраморных ступеней длиной в четыре или пять их барж. Королевские гвардейцы выстроились вдоль ступеней, одетые в одинаковые темно-синие мундиры с бронзовыми пуговицами. Увидев флаг Сорши, они отдали честь. Вот он, понял Рамсон. Это был водный путь для королей и адмиралов, тот, которым ему никогда не разрешалось пользоваться.

Водяной маген протянул руку, и баржа, мягко покачиваясь, аккуратно подошла к ступеням.

Сердце Рамсона тяжело колотилось в груди, когда они сошли на берег и последовали за Соршей и ее процессией охранников вверх по высоким мраморным ступеням. Он внезапно осознал, как выглядит: грязный и растрепанный, в той же тунике и бриджах, которые он носил со времен Кирилии. Из всех случаев, когда он думал о возвращении в то место, которое одновременно создало его и сломало, такого он себе не представлял.

В темных глазах Аны читалось спокойствие и упрямство, которое он уже хорошо знал. Ее волосы были собраны в тугой пучок, туника перепачкана и местами порвана, но Рамсон подумал, что, несмотря на все это, он никогда не видел никого более царственного.

И все же брегонские Суды, мрачно подумал Рамсон, были другим делом. Вековые брегонские легенды рассказывали, что женщины могли приносить неудачу. Высшие посты в королевстве занимали мужчины, и сочетание суеверий и традиций поддерживало это.

Судя по реакции Сорши на его насмешки, за последние семь лет ничего не изменилось.

Впереди звук шагов прекратился. Сорша стояла на верхней ступеньке лестницы, ее миниатюрный силуэт обрамлял ряд дверей из морского камня. Ее непринужденное поведение и злая улыбка исчезли, оставив на лице холодную жестокость.

Она ухмыльнулась им.

– Я бы приветствовала вас в Годхаллеме, – сказала она, – но не хочу создавать ложное впечатление. Стража! – Она махнула рукой, щелкнула каблуками и застыла как вкопанная.

Двери распахнулись, и Рамсон вошел в место, которое когда-то было его самой отчаянной мечтой и худшим кошмаром. С каждым шагом ему казалось, что он возвращается в свое прошлое, размытые холодные лица, жестокие улыбки и шепот за спиной сопровождали каждое его движение.

Но его взгляд блуждал по собравшейся толпе, сознание того, что этот человек стоит в той же комнате, что и он, напрягало каждый нерв его тела.

И… вот он.

Рамсон похолодел, когда обнаружил, что смотрит в безжалостные черные глаза адмирала Рорана Фарральда.