Подлунный квест

— Не так сладко, как у тебя, плейбой, — саркастически хмыкнула молодая графиня из-за заваленного бумагами широкого письменного стола.

— Давай вот только не будем… — поморщился я — не столько даже от ее слов и язвительного тона, сколько от накатившей внезапно дурноты. Такие приступы у меня теперь случались то и дело, но Тереза заверяла, что скоро они прекратятся.

— Ладно, чухонец, не так плохо, как у тебя, — охотно переформулировала Воронцова. — Вот, видишь, — обвела она жестом кабинет, — Стамболи удалось выпроводить.

— И кто теперь управляющий? — осведомился я, еще борясь с головокружением.

— Никто. Я пошла к Корнилову, выела ему мозг и получила доверенность от Федоровки — на себя, любимую. Теперь я — полномочный представитель собственного опекуна, — усмехнулась Милана. — По сути — сама себе хозяйка.

— А что, так можно было?

— В исключительных случаях, на временной основе — можно, оказывается. После каникул есаул все же грозится кого-то назначить — но там уже или я выправлю ситуацию, или назначать станет некуда. Придет граф Ростопчин — а он дядечка совершеннолетний и в опеке не нуждается…

— То есть это и впрямь Ростопчин? Тот, кто все затеял? — уточнил я.

— Ну да. За забастовкой на добыче пыльцы точно стояли его люди. Я же тут смоталась в Ярославль и на месте все выяснила. Пришлось, правда, выпустить кое-кому кишочки, чтобы развязать языки… Да не бледней ты так, чухонец: я все сделала чисто, без магии, — выразительно повела она изогнутыми бровями. — Как выпотрошила негодяев, так и обратно набила, как новенькие бегают… Если, конечно, свои еще не придушили за болтливость.

Собственно, слова Миланы меня не особо шокировали, и если кровь и отхлынула у меня от лица — то все из-за того же приступа. Который, кстати, уже понемногу отступал.

— Векселя мои, как удалось выяснить, почти все тоже у него, у графа Василия, — продолжила между тем Воронцова. — Никаких тебе подставных лиц, никаких многоходовых схем, как мы тут себе напридумывали, — покосилась она на Каратову. — Все просто до примитивности, но от этого, увы, не менее действенно…

— А как узнали, где векселя? — спросил я.

— Оши постаралась, — ответила за Милану примостившаяся у торца стола Маша — как мне показалось, не без гордости в голосе.

«Да там и стараться особо не пришлось, — подключилась к разговору ее фамильяр. — Защита примитивная — ничего не боятся! Я все дрожала, что на духоловку нарвусь или еще на что подобное — только зря переживала! А векселя сама видела — граф Василий их при мне пересматривал. Почти весь миллион долга — у него!»

— И послезавтра утром он мне этот миллион до последней медной копеечки предъявит, — буркнула Воронцова. — И крыть мне будет совершенно нечем… Ну, то есть как, — сама же себя и поправила она. — Кое-что собрать удалось. Около двухсот тысяч империалов. Но пока это все. Из знакомых купцов кто сам на мели, а кто затихарился — вроде, и меня обидеть не хочет, и супротив Ростопчина идти боится. В деловых кругах это же, как выяснилось, ни духа не секрет — кто именно на меня ополчился. По ходу, один Стамболи ничего не знал. Или делал вид, что не знал… Вот кого бы в подвал да на цепи, — мечтательно проговорила она. — Уверена, много интересного бы услышали… Но Корнилов запретил.