Подлунный квест

«Макдоналдс», к слову, никто и не думал закрывать. Впрочем, я, признаться, и не вспомнил, что с ним, типа, могут быть какие-то проблемы. Я вообще ни о чем постороннем не помышлял — ни о том, что случилось когда-то в прошлом, ни о том, что сулило будущее. Каждого текущего момента с Дианой мне было более чем достаточно.

В номере мы, понятно, тоже не скучали. И нет, утверждать, будто мы не вылезали из постели, было бы откровенной неправдой. Во-первых, помимо роскошной двуспальной кровати в двухкомнатном полулюксе «Националя» было еще множество мест, прекрасно подходивших для проявления нашей фантазии — а сдерживать оную мы отнюдь не пытались. А во-вторых, как говорится, не телом единым…

Например, как-то утром мы три часа напролет читали друг другу стихи — сперва по памяти, а потом, исчерпав запасы, из толстой книжки, отыскавшейся среди вещей Цой.

В другой раз Диана где-то раздобыла карандаши и бумагу, и мы затеяли друг друга рисовать — вручную, не прибегая к магии. Без одежд, но в достаточно невинных по нашим меркам позах. И у меня даже, кстати, довольно неплохо получалось — вот уж не думал не гадал, что во мне проснется талант художника!

А еще у Цой имелась длинная бамбуковая флейта, которую она называла смешным словечком «тэгым». Иногда Диана на ней играла — немного странные, но от этого не менее завораживающие мелодии. Девушка и мне пыталась давать уроки музицирования на этой дудочке, но тут у меня лишь какая-то невнятная какофония получалась. Зато весело было.

Так прошли два дня — без сомнения, показавшиеся мне лучшими во всей моей жизни — что в этом мире, что в прежнем.

На третье утро, слегка размявшись по пробуждении, откушав поданный в номер легкий завтрак и затем уже всерьез покувыркавшись — так, что мебель трещала и мана плескалась фонтаном — необремененные одеждой мы с Цой в изнеможении лежали на полу, утопая в мягком пушистом ковре — в аршине друг от друга, но крепко держась за руки. Невдалеке валялись части нечаянно сломанного нами в порыве страсти стула — починить его предполагалось позже. Над сожженной шальным выбросом магии настольной лампой поднимался едкий сизый дымок — а вот ее отремонтировать лично мне было уже не по способностям — не знаю, как Диане.

В общем, в комнате царила идиллия, и абсолютно ничто не предвещало неприятностей. Как вдруг тяжелый внутренний засов на входной двери нашего номера сам собой с лязгом отомкнулся, и оная дверь распахнулась настежь.

Резко отняв у меня свою ладонь, Цой с визгом подорвалась с пола и кошкой отскочила в угол комнаты, подхватив по пути первую попавшуюся одежку — это оказался мой украшенный новенькой серебряной звездой Ордена Всеслава Полоцкого черный китель. Почти на автомате выставив щит, я рывком сел: в дверях номера, уперев руки в бока, стояла Тереза фон Ливен. За ее спиной маячила Муравьева.

Первой моей реакцией было убрать защиту, но, как только молодая баронесса сделала шаг через порог, я тут же снова скрестил пальцы, уже вполне осознанно: