Спаси меня от себя

— Мой день Рождения, Еся.

Так стыдно не было очень давно. Очень. Хочется провалиться сквозь землю и ударить себя в довесок по лбу несколько раз.

— Свят, прости меня, пожалуйста, — тянусь к нему, чтобы обнять, на что он демонстративно отворачивается.

— А вот и нет, я обиделся. Ты меня не любишь, — надувает губы и складывает руки на груди.

Впервые несмело улыбаюсь. Вот какая я плохая подруга. Настолько утонула в своей личной жизни, что забила на всех окружающих. Не только на Свята, вообще на всех. Когда я в последних раз проводила время с подругой? Когда я просто отдыхала, не думала о сложностях, не волновалась по мелочам?

Погрузилась в свою реальность, забив на все остальное.

— Прием, Хьюстон, у нас проблемы, — друг хмурится и начинает махать перед лицом руками. — Я пошутил, ну ты чего?

— Прости меня, я плохая подруга.

— Скажем так, ты самая лучшая подруга, которая немного потерялась в тумане. Влюбилась, да?

Подходит и крепко обнимает меня. И чем сильнее обнимает, тем легче мне становится.

Нет сил ответить, и я просто киваю.

— Он тебя обидел?

Снова кивок. Молча куда проще "говорить" об этом. Мне кажется, раскрой я рот, чтобы рассказать в деталях, не соберу себя по частям.

— Хочешь я с ним разберусь? — смотрит на меня серьезно, играет желваками.

— Нет, — сдавленно улыбаюсь и стираю остатки слез тыльной стороной ладони, — давай мы лучше отпразднуем твой день Рождения. Как раньше, помнишь?

— Я потому и принес пиццу. Терпеливо ждал, до тебя дозвониться не смог, позвонил Александру Павловичу. Он сказал, что ты обычно к пяти дома. Сидел там, отморозив детородные органы, — вскидывает руки и кивает на бедра. — Ты почти лишила меня детей, Еся, я серьезно!

Обнимаю Свята и сдавленно смеюсь в широкую грудь.

— Пойдем, — выдыхаю и с надеждой смотрю на друга. Он кивает без намека на обиду.

Свят как раз из разряда тех людей, которые чувствуют тебя на глубинном уровне. Не наседает. Не принуждает рассказать. Просто находится рядом и терпеливо ждет, когда я раскроюсь сама. А пока пытается отвлечь от всего.

Я одалживаю у него телефон, пишу отцу, что теперь без средств связи. Специально набираю сообщение, потому что по голосу он считает все. Слишком тонко может чувствовать мое настроение. Ответа нет.

— Забыл сказать, твой отец на какой-то операции сложной. Просил передать, чтобы ты не волновалась и не ждала, — кривится Свят, доставая пиццу из коробки.

— Вечером? — опять что-то случилось, наверное. Кое-кто мало того, что всю неделю задерживается на работе, так еще и берет сложнейшие случаи. Устала выяснять отношения, ведь нельзя столько работать. Тем более ему.

— А я знаю? Сказал, что опять сынок какой-то шишки. Очень «попросили».

Значит, принудили. Он лучший в своей стихии. Конкуренцию ему мог составить только лучший ученик.

Опять спазм в области сердца. Нет.

Хватаю тарелки, сок, выуженный из холодильника. Заставляю себя сублимировать.