Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

— Я знал их всех в детстве.

— Видел результаты баллистической экспертизы пуль Китчена?

Я отрицательно покачал головой.

— Пистолет тот же самый, так что дело закручивается все туже. Брайан гонит вовсю. Все они в прошлом небезгрешны, кроме Китчена, но, несмотря на то, что их проследили чуть ли не до пеленок, если ты сможешь сказать, что связывает эти убийства, то ты лучше знаешь свое дело, чем я. Ты просмотрел их досье?

— Полностью.

— Нашел что-нибудь?

Я снова покачал головой.

— Ничего пока. А что у тебя?

— Н-ну… — Он пробежал глазами листок бумаги, который вынул из конверта, и спрятал его обратно. — Макнейл, участковый, знал кое-что о них. Рене Миллс и Стаццио имели одно дело, всегда были вместе, и вдруг Рене получает откуда-то большие деньги и откалывается. По мнению Макнейла, Миллс вел какую-то крупную игру в тот момент, когда его кокнули. Кроме того, всем было известно, что раньше они кормились, обирая пару проституток, которые жили в квартире над лавчонкой Папаши Джонса. Но в последнее время их редко видели вместе, по-видимому, они расплевались и каждый держался сам по себе. Деньги были, видимо, крупные, иначе Рене Миллс не бросил бы своего постоянного партнера и такой верный заработок.

— И никаких разговоров об этом? — спросил я.

— Конечно, а кому болтать? Те, кто любит болтать, — ничего не знают, а кто знает — не скажет. Ну, теперь пусть у тебя голова болит об этом. Ты ведь отсюда родом, так?

Марта подняла голову и усмехнулась:

— Мы оба отсюда.

— Да, я слышал. — Он посмотрел сквозь табачный дым и подмигнул. — Повезло тебе с партнершей. Можете рассчитывать на помощь всех полицейских округи. А видел бы ты, какие партнеры достаются мне. То старик Грутц, толстый, как беременная корова, то Билли Ментер, который только и мог говорить, что «та» и «не-а», а то один раз подсунули матрону, выглядевшую не лучше, чем моя тетка из Нью-Джерси, но эта, правда, больше одного дня не протянула.

— Надеюсь, мне удастся продержаться дольше, — заявила Марта. Я посмотрел на нее и фыркнул. Мак тоже. — А что тут невозможного? Правда, до сих пор я работала только с детьми. Эти гады даже близко не подпускали меня к тем районам, где орудовали настоящие преступники.

— Не принижай своих достоинств. По крайней мере, они сохранили тебя для большого дела. — Мак снова засмеялся, и Марта скорчила ему гримасу.

После того как мы посмеялись, напряжение несколько спало. Я вдруг почувствовал себя хорошо и уютно, как в доброе старое время, когда, обходя квартал, ты по-приятельски здороваешься со всеми. Ребятишки играют в мяч, о ножах никто и не слыхивал, твоя работа тебе нравится, к концу обхода ноги твои гудят, но в остальном ты нисколечко не устал.

— Ну ладно, хватит на сегодня, — заявил я.