Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

— Я?

— Вы здесь жили. Вы знаете этих людей.

— Это было давно. С тех пор многое изменилось.

— Я знаю. Но Центральное бюро требует расследования.

— Не такое уж это крупное дело.

— Четыре убийства, причем три из одного и того же пистолета, — это не мало. И это, возможно, не конец. — Он порылся в кармане и достал карточку. Протянул мне и посветил фонариком. — Имена вам знакомы?

— Да.

— Ну?

— Тогда мы были детьми. Мы учились в одной школе. Я был старше каждого из них.

— Теперь вы видите, куда тянется цепочка?

— В некотором смысле. Все они жили в пределах одного квартала.

— И были убиты в течение короткого срока, один за другим:

Я вернул ему карточку.

— Так при чем тут я?

На его лице появилась холодная улыбка.

— Вы возьмете это дело.

— Ничего не выйдет.

— Выйдет. У вас девушка в соседнем квартале живет. Все будет выглядеть вполне естественно.

— У меня нет никакой девушки.

— Так скоро будет. Вы когда-то были с ней знакомы, и для всех непосвященных вы просто встретились вновь случайно и решили восстановить старые отношения.

— Слушайте, инспектор, я не хочу впутывать в это дело еще какую-то девушку.

— Возможно, захотите после того, как увидите ее.

— О, я…

— Ее зовут Марта Борлиг. Помните такую?

Вряд ли ему понравилась рожа, которую я скорчил, услышав это имя.

— Еще бы, — сказал я с отвращением.

— Теперь она работает в полиции, но никто в округе не знает об этом. Она из Центрального бюро, и ваши отношения могут оставаться чисто деловыми, как вы любите.

— Вам многое обо мне известно, инспектор.

— Мы искали подходящего человека долго и тщательно. Теперь слушайте внимательно, Джо. Дело выглядит заурядным, но в нем есть скверные нотки. Если бы это случилось с бандитами или рецидивистами, мы провернули бы его в обычном порядке. Но теперь в дело замешаны простые граждане. Люди не любят, когда у них под окнами убивают таких же трудяг, как они. Их жизнь и так нелегка. Они имеют полное право жаловаться. Как только это попадет в газеты, нам не сдобровать.

— Понятно, — кивнул я. — И если я не раскопаю, не сдобровать мне.

— Примерно так, Джо.

— На таких условиях я не играю. Не желаю быть козлом отпущения. Слишком часто попадал в это положение, чтобы соглашаться добровольно.

— Джо, у нас нет выхода.

— А при чем тут я? Я простой американский полицейский, у кого только и хватает ума на то, чтобы не браться за дело, которое ему не по зубам. — Но я уже сдался, и они это поняли.

— Конечно, конечно, — примирительно сказал Брайан.

— Нам нужен всего лишь убийца, вот и все.

— А если в деле окажется замешана политика, влиятельные лица?

Улыбка Брайана стала, кажется, шире его лица.

— Кто бы и что бы ни было, — сказал он.

Они ушли, и я остался один на один со своим районом.