Бродвей: Бродвей. Мой собственный. Мания

— Видите ли…

Она погрозила мне своим толстым пальцем.

— Нет, нет. Сначала обвенчаться. Я всегда говорила…

Тонни прервал ее:

— Ты только и делаешь, что говоришь. Дай им поесть сначала, ладно?

Мэри засмеялась так, что ее подбородок затрясся, протянула руку и похлопала меня по плечу.

— Ты хороший парень, Джо. А что слышно о других членах вашей семьи? Твой сумасшедший братец на горизонте?

— Я давно ничего не слышал о нем, Мэри.

— Странный он парень. Помнишь, как он сделал вид, будто повесил того паренька, так что я от страха завопила и свалилась с лестницы?

Марта вопросительно посмотрела на меня.

— Ребенок Дэвисов, — сказал я. — Они сделали каркас у него под одеждой, но действительно было очень похоже, будто он повешен.

— Ох! — Лицо Мэри исказилось. — Мне было не до смеха. Вся спина в синяках. И вообще, счастье еще, что я там оказалась.

— Почему?

— Эта штука, которая поддерживала его, она сломалась, и он действительно едва не задохнулся. — Она передернула плечами. — Я сняла его, а твоему братцу всыпала как следует. Разбила ему нос. Хотела отцу сказать, да он так ревел, что я его пожалела.

— Впервые слышу о последнем.

— Как это вы его называли? Какое-то индейское имя?

— Вождь Бешеный Конь. Индеец-сиу, известный военачальник у Сидящего Быка.

— Да, да, верно! Ах, сколько времени прошло с тех пор!

Из-за бара Тонни прорычал на нее:

— Да, да, да; дай же им поесть, женщина.

Я подмигнул ему, он дружелюбно осклабился в ответ.

Мэри напустила на себя обиженный вид, так что я переменил тему:

— Слышала, Рене Миллс умер?

— Не умер. — Ее массивные плечи сдвинулись в пожатии. — Его убили.

— Да. Застрелили. Что-то неладное творится вокруг в последнее время.

— Здесь всегда так. Тебе это должно быть известно.

— Дела у него шли неплохо?

Она поняла, что я имею в виду, но притворилась, что смысл вопроса не сразу дошел до нее.

— Не так хорошо, как он пытался представить, но ничего. Вечно корчил из себя… болтал об этих… Его друзья, видите ли!

— Он всегда был треплом, — сказал я. — Так кто, он говорил, были его друзья?

Типично итальянский жест полунезнания-полупренебрежения был мне ответом.

— Кто его знает? Всякие бандиты. Вечно, как только газеты напишут о ком-нибудь, у кого неприятности, так это его приятель.

— Когда его прикончили, их поблизости не оказалось.

— У них всегда так. Взаимопомощь не в их правилах. Хорошо хоть он расплатился с нами.

— Да, повезло вам.

— Что известно полиции?

На этот раз пришла моя очередь пожать плечами.

— Записали. Может, что-нибудь обнаружится.

Ее черные глаза пристально смотрели на меня.

— А ты здесь не за этим?

Я положил вилку на стол.

— Что ты, Мэри! Я же офицер, лейтенант. Стану я выполнять простую сыщицкую работу, да еще в таком районе.

— Так что?

— Так что пусть они перестреляют друг друга, если им это нравится. Единственное, что меня занимает здесь, — она, — я указал на Марту, — вот и все.