Серебряный ублюдок (ЛП)

У меня чешутся пальцы, как сильно я хочу пришить мамашу Бекки — её и Тини. Они и так живут слишком долго, пачкая и разрушая всё, к чему прикасаются. Они оба, словно одна большая долбанная опухоль.

А теперь Бекка плачет. Будто все что случилось, произошло благодаря мудаку, который сидит рядом с ней.

Бл*дь. Я знаю, что мудак. Понял это в тот момент, когда те слова вылетели из моего рта. Я не считаю, что они были неправильными. Я убью их обоих, если они когда-нибудь снова попытаются связаться с ней.

Может, всё-таки убить Тини?

Но оставить ее в таком состоянии? Это будет ошибкой, не говоря уже о том, что это подло. Бекка нуждается в сострадании, доброте и нужных словах. Я никогда не знал, как это правильно делать.

Дарси.

Я позвоню Дарси, и она скажет мне, что нужно делать.

Облегчение накрывает меня, когда мы заезжаем на ещё одну убитую парковку, рядом с мотелем. Дизель уже здесь, ожидает нас на крошечном клочке газона, явно предназначенном для курильщиков.

Сигареты.

Чёрт, мне нужна всего лишь одна. Лишь один глоток. Если у меня будет немного никотина и дыма, я смогу справиться с Беккой. Это все существенно упростит. Сидя в грузовике, я не могу смотреть на нее и не содрогаться каждый раз. Она всё ещё плачет. И по-прежнему не хочет смотреть на меня. Она просто уставилась в пассажирское окно, рыдая, потому что её мать вырвала ей сердце, а потом я поступил так, будто во всем виновата она сама.

Христос. Грёбанный адский день. Мне нужно что-то сказать, даже мне хватает ума, чтобы это знать. Жаль, что я понятия не имею, что именно.

— Я сейчас вернусь, — говорю я ей, открывая дверь

Десять минут спустя я возвращаюсь с двумя ключами от нашего номера. Бекка вытирает глаза, когда я хватаю наши шмотки, и все-таки следует за мной к мотелю. Затем она останавливается, когда видит Дизеля.

— Этот байкер наблюдает за нами, — шепчет она.

— Да, я знаю, — отвечаю я тихим голосом. Притащи её задницу в номер, и тогда ты сможешь покурить. — Я попросил его встретить нас здесь.

— Почему?

— Для подстраховки, — говорю я. — Мне не нравится ходить на дело без прикрытия. Он наш союзник — это всё, что тебе нужно знать.

Удерживая сумки в одной руке, я открываю дверь гостиничного номера и вхожу внутрь. Здесь все выглядит так же, как и в других дерьмовых номерах. Потасканное синтетическое покрывало, телевизор настолько старый, что наверняка работает на лампах.

— Нам нужно поговорить, — тихо говорит Бекка, закрывая дверь.

Она смотрит на меня, ее взгляд напоминает открытую, кровоточащую рану.

Вау, этот день становится всё лучше и лучше.

— О чем?

— Ты ответишь на мой вопрос?

— Конечно.

— Ты вообще планировал позволить мне убить Тини?

Я изучаю её, понимая, что это ловушка. Хуже того, это ловушка, в которую я сам себя загнал.

— Я сомневаюсь, что ты позволил бы мне это сделать, — говорит она медленно. — И теперь я узнаю, что ты договорился о том, чтобы приехал твой напарник. Он явно не захочет видеть рядом никакой малознакомой женщины в качестве свидетеля. Зачем ты играешь со мной? Я не ребёнок, Пак.

— Я не играю с тобой, и я, бл*дь, не думаю, что ты ребенок, — говорю я ей, проводя рукой по волосам. Господи, я хочу покурить. — Но ты права... Я не собирался позволять тебе никого убивать. В твоей жизни и так достаточно дерьма и тьмы, Бекс. Поверь мне, когда ты забираешь жизнь человека, ты застреваешь в этом навсегда. Я понимаю, почему ты хочешь смерти Тини, но я ни за что не возложу на тебя эту ношу. Я слишком беспокоюсь о тебе.