Серебряный ублюдок (ЛП)

Мы добираемся до Санта-Валерии около трех часов дня. Пак большую часть дня молчал, его настроение было до жути мрачным. Это было понятно — я никогда раньше не планировала убийство, но, наверное, это не было чем-то легким, если учесть все обстоятельства.

В Айдахо все казалось таким простым: мы приезжаем сюда, находим Тини и убиваем его. Теперь, когда мы здесь, всевозможные логичные вопросы постоянно отдаются болью у меня в голове.

— Как мы это сделаем? — спрашиваю я Пака, когда мы заезжаем на заправку.

Насколько я помню, пять лет назад этого здания здесь не было. Лишь одной перемены хватает, чтобы сбить меня с толку, и я понимаю, как много я не знала о своем родном городе, маме или Тини.

— Пока не знаю, — отвечает он, потянувшись за бумажником.

В моей сумочке всё ещё лежат жалкие четырнадцать баксов и мелочь. Я пыталась отдать их Паку на расходы, но он не взял.

— Я пойду осмотрюсь сегодня днём, как только ты устроишься в отеле. После этого мы что-нибудь придумаем.

Он выходит из грузовика и идет к станции, чтобы оплатить бензин, так как мы используем только наличные. На самом деле Пак был невероятно осторожен в том, чтобы не оставить никаких следов по дороге, вплоть до конфискации моего мобильного телефона и выдачи мне одноразового телефона, в котором был только один номер — его одноразового мобильника, который он сейчас носит с собой. Утром, когда мы вышли из Оружейной, он даже вручил мне фальшивые водительские права.

Он также поменял номера на своем автомобиле, и когда я спросила его об этом, он лишь молча посмотрел на меня.

Решив, что хочу в туалет, я открываю дверь и выхожу. Но увидев вторую колонку, у меня перехватывает дыхание.

Нет, нет, нет.

Вот же дерьмо.

Должно быть, я схожу с ума, потому что там стоит моя мать, заправляя побитый Камаро.

Нет, ни за что. Этого не может быть, не так ли?

Я иду к ней, задаваясь вопросом, было ли это сном? Мне снились пару раз такие сны, похожие на реальность, в которых Реджина говорила мне, что все это не правда. Что мама в порядке, и она бросила Тини, и мы заживем вместе долго и счастливо.

Потом я просыпалась, и мне было так больно, будто я снова потеряла её.

— Мама? — спрашиваю я нерешительно.

Женщина, замерев, медленно поворачивается ко мне. Её глаза расширяются от шока, будто в фильме ужасов.

— Мама, это действительно ты?

Она качает головой, широко раскрыв глаза. Я протягиваю к ней руку, и она начинает дрожать.

— Бекка… — шепчет она. — Я имею в виду, я… не думала… Мне очень жаль, детка. Я не хотела тебя обидеть.

Меня захлестывает понимание. Это не чудо. Она знает обо всем — всё её тело излучает вину. Святое. Дерьмо.

— Так все дело в деньгах? — спрашиваю я, чувствуя, как что-то разбивается глубоко в моей душе. — Это просто очередная ложь? Не так ли? Ты думала, что я пришлю тебе три штуки? И что потом? Ты бы отправила урну с обычным пеплом? Что с тобой не так!?

В конце мой голос срывается до крика. Слёзы начинают катиться по её лицу, и она делает шаг ко мне. Я вздрагиваю, осознав, что на грани обморока.

— Мне очень жаль, — говорит мама, её глаза виновато бегают. Мы как на сцене, вокруг нас толпится народ. Печально. — Я должна ехать.

Ошеломленная, я наблюдаю за тем, как она выдергивает пистолет из своего бака. Затем, забравшись в свою машину, дает по газам под визг шин, и уезжает с оторванной крышкой бензобака. Она отрывается от шланга, летит и переворачивается, покатившись через тротуар и останавливаясь в шести дюймах от моих ног.

Что, чёрт возьми, только что произошло?

— Бекка, ты в порядке?

Я оглядываюсь и вижу, как Пак смотрит на меня в замешательстве.

Нет, я не в порядке. Слёзы начинают капать по моим щекам, и я плачу в его объятиях.

— Детка, ты должна сказать мне, что случилось, — просит он через несколько секунд.

Все его тело напряжено и готово к бою. Дерьмо. Мне нужно взять себя в руки.