Друзья и недруги. Том 2

– Отчего же, удалось. Пока жар не усилился, он был в ясном сознании, но не очень долго, – вздохнула Эллен. – Спросила, что привело его в Шервуд.

– И как он тебе ответил? – живо поинтересовался Джон.

– Отговорился! – усмехнулась Эллен. – Сказал: прихоть, причуда.

– Прихоть? – повторил Джон и, скривив губы, покачал головой: – Ты права, отговорился. Пес потерял старого хозяина, нового не нашел, вот и не знал, куда себя деть! Наверное, когда сэр Гай погиб, он решил, что свободен от долга перед ним и со спокойной душой сможет принять предложение Робина. Прошло от силы полмесяца, и Робин тоже погиб. Вот тогда он и потерял себя. Тоска пригнала его в Шервуд, Нелли, тоска, а не прихоть.

– Такой ратник, как он, мог пойти на службу к любому лорду. Его бы охотно приняли и в королевское войско, – возразила Эллен.

– А может быть, он сам не захотел, – ответил Джон.

Они надолго замолчали, пока Эллен, перебирая в уме все, что узнала о Джеффри, не сказала с досадой:

– Вроде бы человек он не злой. Во всяком случае сэр Гай явно проигрывает в сравнении с ним. Робина он уважал и восхищался им, а предложение Робина отклонил. Не понимаю!

– Чего ты не понимаешь? – смешком откликнулся Джон.

– Почему он верой и правдой служил столько лет такому господину, как Гисборн? Почему не принял предложение Робина, а предпочел остаться с сэром Гаем? – в сердцах воскликнула Эллен.

– Брат, – коротко бросил Джон.

– Кто брат и чей? – не поняла Эллен.

Джон повернул голову, внимательно посмотрел на нее и пояснил:

– Джеффри – брат сэра Гая. В этом и кроется ответ на твои вопросы.

– Да знаю я, что они молочные братья, – сердито отозвалась Эллен. – Но впервые слышу, чтобы грудное молоко связывало так же крепко, как общая кровь!

– А при чем тут молоко? – усмехнулся Джон. – Дело именно в крови. И он, и сэр Гай – сыновья одного отца: Лайонела Гисборна. Только Джеффри знает об этом, а сэр Гай не подозревал, что рядом с ним был не просто слуга и командир его ратников, а единокровный брат. Вот и вся загадка преданности Джеффри сэру Гаю.

Эллен потрясла головой, не в силах опомниться от ошеломления, в которое ее повергли слова Джона.

– Подожди, подожди! Сэр Гай, значит, не знал, а ты откуда-то знаешь? Джон, ты уверен в том, что сказал?

– Совершенно уверен, поскольку собственными ушами слышал, как Робин говорил об этом с Джеффри. Тот сильно удивился, спросил, как Робин узнал, а Робин рассмеялся и ответил, что стоит внимательнее приглядеться к Джеффри, чтобы догадаться о его родстве с сэром Гаем.

– Вот оно что! – медленно проговорила Эллен. – То-то мне показалось, что в его лице есть едва уловимое сходство с Гисборном! Но я подумала: воображение разыгралось от игры света и тени, решила, что попала под власть наваждения. А он, оказывается, и впрямь похож на сэра Гая, раз доводится ему братом!

– Похож, только свойства у них разные при общей крови. У Джеффри оказалось больше добрых качеств, а у сэра Гая – дурных. Так Робин тогда сказал. Тебе, говорит, досталась цельная и твердая натура в отличие от сэра Гая, вот только к счастью ли для тебя самого?

Вздохнув, Джон тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и сжал руку Эллен:

– Нелли, давай я заберу тебя в Веардрун, пока ты здесь не сошла с ума от наваждений.

– А как же он? – спросила Эллен, кивнув в сторону дома.

– И его возьмем. Не бросать же одного, чтобы Дэнис и впрямь не подумал, будто его жизнь для меня мало стоит! – хмыкнул Джон.

Подумав, Эллен решительно покачала головой:

– Нельзя его трогать! В дороге от тряски раны опять воспалятся, и тогда он точно не выживет. Сил у него почти не осталось.

– Ну тебе виднее, – ответил Джон и, погладив ластившегося к нему Артоса, поднялся на ноги. – Я хочу съездить на кладбище. Поедешь со мной?

Эллен очень хотелось поехать вместе с Джоном, но она заставила себя смириться с тем, что и сегодня ей не удастся навестить Робина.

– Нет, Джон. Мне надо быть здесь неотлучно и приглядывать за Джеффри, пока он не пришел в себя.

– Как скажешь, – вздохнул Джон. – Не обессудь, оттуда я отправлюсь сразу в Веардрун, не возвращаясь сюда.

Эллен тоже поднялась с травы. Джон обнял ее, и Эллен крепко прижалась к его могучей груди. Услышав, как она всхлипнула, Джон молча погладил ее по голове. Проглотив непрошеные слезы, Эллен спросила:

– Как там сейчас, в Веардруне? Дэнис сказал, что тихо, как в склепе.

– Так и есть, – ответил Джон и гулко вздохнул. – Мы в нем словно взаперти. Кажется, езди куда угодно, только Стэйндроп объезжай стороной. Лишь туда нельзя, и только поэтому мы все себя чувствуем как в заточении. Одна радость: Вильямина да малыш Корвин. Девочка очень похожа на Гвен, и глаза точь-в-точь, как у нее, как у Робина. Не знал бы, что Мартина родила ее от Вилла, никто бы не разуверил меня, что ее отец – Робин. Только она не такая шумная и веселая, как Гвендолен. Чаще сидит за книгами или шитьем. И Корвин вот. Нашлепаешь его за шалости – ни за что не заплачет. Лишь глазами сверкнет так, что невольно обомлеешь. Будто Вилл тебя обжег взглядом, как бывало, когда что-то не по нем.