Друзья и недруги. Том 2

Эллен глубоко вздохнула и, не оборачиваясь к нему, оперлась руками о стол и задумалась. Во-вторых, из-за него она не смогла пойти вместе с Джоном на кладбище вольного Шервуда, а ей очень хотелось навестить друзей, повидать если не самого Робина, то хотя бы камень с его именем. В том и крылась истинная причина ее раздражения. Приводя Джеффри в пример Робина, она среди его достоинств назвала справедливость, но сама сейчас не была справедливой к Джеффри. Он-то в чем виноват? Это было ее решение – не оставлять его одного. Еще раз вздохнув, Эллен оглянулась с грустной улыбкой:

– Ты прав, извини. Во-вторых, просто усталость выплеснулась в злые слова. Единственное, чем ты мог меня разозлить, – вопросом о Джоне. Но я за него на тебя не сержусь.

– Конечно! – подхватил Джеффри. – Какой смысл сердиться на того, у кого с рук так и капает кровь!

По его тону Эллен поняла, что глубоко задела Джеффри. Ей стало стыдно, но она не пожелала сдаваться. Вспомнив благоговение, озарившее его лицо, когда ему пригрезилась Марианна, она даже зашипела от злости:

– А это не так? Когда сэр Гай захватил в плен леди Марианну, как ты объяснишь свое участие в этом? Письмо ее брата привез Хьюберт, и получил он это письмо, несомненно, от тебя. Я правильно угадала?

– Правильно, – подтвердил Джеффри, пристально глядя на Эллен.

– Значит, ты все понимал. Не мог не понимать, что она обязательно захочет расспросить якобы гонца ее брата. Знал, чем все обернется, – утвердительным тоном сказала Эллен и посмотрела ему прямо в глаза: – Каково это, Джеффри: наблюдать, как истязают беременную женщину?

По лицу Джеффри прошла судорога, но он мгновенно овладел собой и, не отводя взгляда, ответил очень ровным голосом:

– Неимоверно тяжело, Эллен. Ждал, что сердце вот-вот разорвется.

Эллен откликнулась дробным злым смешком.

– О какие слова, достойные менестреля! Почему же ты не выхватил меч, не сразил палача, чтобы прекратить пытки?

– У шерифа был не один палач. Вместо убитого позвали бы другого. Для леди Марианны ничего бы не изменилось. Я бы не смог с ней выйти даже из того подземелья, где ее допрашивали и пытали, не то что из замка шерифа и тем более из города.

– Освободил бы Вилла! – упорствовала Эллен.

Джеффри криво усмехнулся:

– Да, на пару со Скарлетом мы продержались бы дольше. Возможно, добрались бы до коридора, ведущего из подземелья наверх, но не дальше, Эллен.

– Ты обмолвился, что презирал сводного брата. Почему же попустительствовал ему в предательстве? Если ты и вправду питал уважение к лорду Робину, что тебе мешало известить его, что Хьюберт – предатель?

– Я приносил клятву верности сэру Гаю, – жестко ответил Джеффри. – Мое отношение к графу Роберту не имело к этой клятве никакого касательства. Замечу, что и в окружении сэра Гая то и дело появлялись лазутчики графа Роберта. Война есть война, женщина.

– Лазутчики, но не предатели.

– А где проходит грань между лазутчиком и предателем? Юный Гарри стал служить графу Роберту через несколько лет после того, как попал в замок сэра Гая сначала пажом, а после оруженосцем. Чем, по-твоему, он отличался от Хьюберта? Тем, что служил графу Роберту, а Хьюберт – сэру Гаю?