Хааст Хаатааст

«Дорогой Хааст!

Вот уже больше месяца, как мне нет ни сна, ни покоя, и сил держаться остается совсем мало. Если бы я употребляла алкоголь, то пила бы сейчас беспробудно, как это делают в подобных случаях мужчины. В последнее время меня донимает навязчивая идея, что если я расскажу кому-нибудь мою тайну и попрошу прощения, то мне полегчает. Кроме вас, никто не сможет сопереживать мне, и взять часть моих страданий и раскаяния на себя. Смерть Чагина не отпускает меня, и это потому – что я являюсь прямой виновницей ее. Знаете, мой отец когда-то говорил мне, что шанс на настоящий поступок жизнь дает человеку только раз или два, и это всегда бывает внезапно, нет времени собраться, подготовиться и подумать, и все твое существо, как оно есть на самом деле, все его детство, весь его опыт, все его чаяния и ценности – все мгновенно мобилизуется в этот момент, и ты принимаешь бессознательное решение. В такой момент, говорил отец, жизнь не обмануть – ты показываешь себя таким, какой ты по-настоящему есть. Люди любят примешивать сюда черта, беса-искусителя, и часто потом оправдывают себя его влиянием, типа: «бес попутал». Говорят, дьявол всегда появляется в решающий момент, ведь он стоит на страже своих интересов, и когда где-то может случиться крамола – он тут как тут, и склоняет человека к ней. Это все чушь и оправдание собственного ничтожества. Дьявол – он в нас самих, он просто обычно спит, но в такие моменты он просыпается, как и все остальное в нас, и участвует в принятии решения. Дьявол – это ни что иное, как наши слабости, наш эгоизм, наша гордыня, наши тщательно скрываемые пороки. Но хватит лирики, вот что произошло:

Накануне того дня я преподавала в летнем лагере у нас в рыбацком поселке. На обеденный перерыв мы поднялись немного в лес – в том месте есть поляны, где дети собирали ягоды; из взрослых была я и несколько родителей. Пока они обедали, я ненадолго отошла от всей в группы выше в лес, хотела поискать первых грибов, и встретила деда Никласа. Мы немного поговорили, и он сказал мне, что завтра, похоже, будет землетрясение в северной части острова – «животные уходят оттуда к нам и земля неспокойна». Я, вообще-то, не очень серьезно отнеслась к его словам. Кроме того, я знала, что вы с Чагиным по средам в каньон Чкалова не ездите, да и вообще этот каньон – довольно безопасное место. Поэтому я забыла об этом разговоре в лесу, и вспомнила лишь тогда, в среду утром, когда Чагин собрался ехать в каньон. Если вы помните, я задержала его, хотела рассказать о предупреждении деда Никласа. Но тут позвонила Вера. Вечером во вторник у нее был кошмарный приступ астмы, и в среду он все еще не прошел – она сильно кашляла в телефон. Вдруг что-то страшное овладело мной. Дом – этот дом, который мне не достался, и о котором я так мечтала, который спас бы Веру от болезни, уберег бы ее от сомнительных компаний в нашем поселке – он вдруг ожесточил меня, ужасная мысль закралась в голову и захватила, сковала меня. И я не остановила Чагина, позволила ему уехать в каньон. Меня отпустило через полчаса, и я звонила Чагину, но он не отвечал. Вы же знаете, он не любил слушать сообщений, а я оставила ему их штук пять. Но было поздно. Я на остров сюда приехала ради Веры, и не жалею об этом. И Чагина я очень любила, вы это знаете. Но – не смогла в решающий момент справиться с искушением. Теперь мне жизни нет, но надо как-то жить дальше. Простите меня, Хааст.