Хааст Хаатааст

На следующее утро Хааст проснулся уже в чемоданном настроении – вот теперь пришла пора расстаться с островом. Новая жизнь где-то ждет его. Он оставил замок на сундуке с провиантом открытым, немного прибрался в избушке, и покинул ее, захватив с собой две Антиповы книги с подоконника, и записку, столь своевременно найденную на столе. Он направлялся вниз, в рыбацкий поселок, где думал хорошенько искупаться напоследок в море, а затем истратить последние деньги на звонок Вере, заплатив какому-нибудь мальчишке за использование его мобильника; номер ее телефона он помнил наизусть, как и другие важные номера. Он очень надеялся, что Арсений нашел его часы и документы, и Вера поможет ему получить их. Ни в какие в контакты с экспедиционерами ему вступать было нельзя – уж этот протокол он нарушать не собирался, но ничто не запрещало ему контактировать с их детьми. Он бодро спускался по лесной тропинке; тело слушалось прекрасно, ноги пружинили; он чувствовал, что почти оправился от травм и готов хоть сейчас пробежать марафон. Погода, однако, начинала портиться – тяжелые серые тучи надвигались со стороны океана; вся эта темная громада то и дело освещалась вспышками молний. Хааст успел достичь оврага, через который они с Антипом перекинули зимой два еловых ствола, и перебраться по ним на другую сторону, когда его накрыл проливной дождь. Его спортивный костюм сразу промок, он переложил все из карманов в пакет с книжками и ускорил шаг. Дорога уже была размыта, Хааст шагал по щиколотку в грязной, земляной воде, которая ручьями сливалась на тропинку со всех сторон и образовывала мощный поток, устремленный вниз к подножию горы. Хааст несколько раз поскользнулся и упал, сила водяной лавины все увеличивалась, и он теперь уже шел по краю тропинки, цепляясь и держась за деревья, чтобы его не смыло и не унесло вниз. Насквозь мокрый и продрогший, он достиг, наконец, подножия горы; на бетонной площадке бушевало наводнение и ему пришлось спускаться на автотрассу в другом месте, через кусты и канавы. Добравшись до торгового центра, он зашел в туалет, выжал там свой спортивный костюм, и немного согрелся, стоя в кабинке в одних трусах. Пришлось, однако, тут же одевать костюм обратно и мучиться от холода; денег у него оставалось совсем мало, он купил себе горячий какао и направился к морю. До пляжа и пирса напротив дома Андрея было отсюда неблизко, но и здесь, в скалах и утесах, можно было замечательно искупаться. Хааст не желал отступать от своего плана ни на шаг, что там погода, она ему не помеха, даже наоборот – так он считал. Море штормило не слишком ужасно, а в этом месте вода и вовсе была относительно спокойной, так как волны разбивались здесь о скалы, торчащие повсюду из воды. Он допил какао, но холодная дрожь не перестала бить его. Спустившись к воде, он разделся, выжал еще раз свою одежду, спрятал ее и пакет под нависающую над песком скалу, и бросился в море. Волшебное тепло сразу облекло его, он как будто попал в нагретый бассейн. Всем, кто купался в холодные грозы в летнем море, знакомо это ощущение – вода в такие моменты значительно теплее воздуха и там можно прекрасно спастись от холода. Тело Хааста блаженствовало, а раскаты грома и стрелы молний наполняли тем же чувством душу. Он был вознагражден за свое упорство и грелся в воде с полчаса, неторопливо плавая и иногда вылезая на скалы, впрочем, скользкие и противные. Дождь, тем временем, почти перестал, гроза уходила, небо рассеивалось. Хааст был счастлив – прощание с океаном удалось на славу. Он расстелил на камнях свой костюм, а сам еще некоторое время нырял и барахтался возле берега, сгоняя с камней чаек и пугая придонных крабов. Голод выгнал его, наконец, из воды. В мокрой, но не столь уже холодной одежде он поднялся обратно к магазинам, купил себе в ларьке сосиску в тесте и уселся на скамеечке, греясь и высыхая под прочно вышедшим из-за туч солнцем. Возле торгового центра становилось все многолюднее, было обеденное время, народ, спрятавшийся от грозы, спешил теперь на воздух. Хааст доедал свой хотдог и присматривал кого-нибудь, кто согласится забрать последнюю его денежку за телефонный звонок. Вдруг он увидел Лидию, которая направлялась, по видимому, за покупками, и скоро должна была пройти мимо его скамейки. Вот уж с кем он прощаться совершенно не собирался, просить же ее о звонке было просто немыслимо. Хаасту было неудобно перед Лидией и жаль ее, хотя он не чувствовал себя виноватым перед ней – это известная ситуация, которая не предполагает дальнейшего общения. Кроме того, нет более мстительного врага, чем отвергнутая женщина, которая считает, что ей пренебрегли; женщины редко с достоинством держатся в таких случаях, не давая волю реваншистским порывам. Однако, бежать от нее сейчас было и поздно и глупо. Хааст поспешно развязал свой полиэтиленовый пакет с книжками, выхватил Лукреция и сделал вид, что поглощен чтением.