Грани сна [litres]

Возвращаться оттуда к Зине, той, какой он её знал, и какой она наверняка будет всегда, ему бы не хотелось. Но ребёнок! – совсем иное. Лавр прожил на свете тысячу лет, полторы или даже две тысячи – как их сочтёшь? – а детей у него не было. Может быть, эта дурная Зина – его единственный шанс иметь ребёнка. Вдруг он будет мальчиком.

В общем, Лавр сразу понял, что они поженятся. Не потому, что это «любовь», или «страсть», или «долг чести». А потому что ребёнок. Неважно, идёт ли он на это с радостью. Привычный порядок подвергался ревизии – вот что его беспокоило. И не только его порядок. Как, чёрт возьми, сумеет поладить с Зиной его мама?!

После первой же с ней встречи – Лавр привёл Зину домой – мама едва не заболела. Тихонько спросила его:

– Может, подумаешь ещё, сынок?

А Зина, пока они шептались, пошла знакомиться с соседями. Дядю Ваню едва не довела до беды. Мог ведь и захлебнуться с перепугу! Только-только он, спрятавшись за кухонным шкафом, собрался тайком опрокинуть рюмочку, и тут она:

– А! Водка! Во как, ничё се. – А голосок-то у крестьянки не тихий! – Мой папаша тоже был пьяница, про евоные запои в газетах писали! Как стренет приятелев своих, так сразу в мага́зин. А ты, дед, тихой, чаво ли?

Баба Нюра услышала, прибежала – аж вся кипит. Зина и к ней полезла знакомкаться:

– Будьте здоровы! У нас фельдшерица на кордоне, прям один в один такой же халатик. Мабуть, с одной фабрики. А вы евоная жана?

И лезет, главное, со своими услугами:

– Хошь, дед, закуску тоби наготовлю? У мине талант, все грят! Чтой-то у их тута? – и давай открывать все столы и шкафчики. Нашла у Пружилиных банку шпротов, открыла – и дядя Ваня сразу к ней проникся тёплыми чувствами.

Когда пришла Анжелка, Зина сначала прибежала к Лавру выяснять, что это за девица тут разгуливает по нашей квартере, а выяснив, что это так, соседка, метнулась к ней дружиться. Но та заперлась в своей комнате и на стуки не отвечала.

Больше всех Зину поразила Дарья Марьевна. Та ведь со службы пришла, из Наркомата иностранных дел, как всегда стильно одетая. Так Зина её просто закружила: «Ах, какое на вас платьице, у нас у Муроме такого ни у кого нет». Немного позже бывшая графиня подкараулила Лавра на кухне и умоляла не говорить Зине, что графские развалины «у них у Муроме» имеют к ней какое-то отношение.

– Сдаст она меня в ОГПУ, Лаврик, – шептала она. – Зачем бы мне это надо. Забыли все моё происхождение, и ладно.