Город без надежды
- Автор: Дементьева Марина
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Город без надежды». Краткое содержание книги:
Закрытый город воцарившегося насилия и жестокости. И двое в нём.
Пока таких, как она, судьба сталкивает на самое дно жизни, такие, как он, по головам взбираются к вершине.
Кажется, у него есть всё. Кажется, у неё отняли последнее...
Он может защитить её от зла. Она может сделать для него неизмеримо больше.
18+
Ханна достаёт пачку сигарет и пытается закурить, но пальцы не удерживают зажжённую сигарету. Синтетический ворс коврового покрытия быстро начинает оплавляться, издавая резкий запах. Ханна берёт пачку и поджигает сигареты одну за другой, забавляется этой игрой, словно ребёнок, которому попал в ручонки коробок спичек. Но ковре множатся подпалины, запах усиливается.
Ханна запаливает пачку с оставшимися сигаретами. Заклинивает и бросает зажигалку. Теперь ковёр уже не просто тлеет. Женщина хихикает, и от этого неестественного звука или от вони палёной синтетики першит в горле. Ханна переживает ненормальное, завораживающее удовольствие, словно её задачей было развести в доме костёр, и вот она справилась.
Огонь распространяется по ковру, повреждённые слизистые наркоманки уже не выдерживают, но Ханна не собирается останавливаться. К ней приходит осознание прекраснее, чем кайф. Она может стать пустой, совершенно, абсолютно пустой, и это будет не отсрочка, которую дарят наркотики, это будет н а в с е г д а.
Ханна отворяет дверцы шкафов, выгребает одежду и вырывает из книг охапки страниц. Кормит огонь бумагой, разносит пламя на подолах красивых платьев, что когда-то, пока она представляла физический интерес, любил с неё снимать её хозяин.
Огонь взбирается по пластиковым панелям стен, мебель оглушительно пахнет лаком. Ханна неудержимо кашляет и хохочет, продолжая свою кошмарную работу. В её спутанном сознании райская клетка превращается в автомастерскую Дэнни, если бы её всё-таки подожгли пятнадцать лет назад. Её кожа плавится от жара, потрескивают волосы. И я плавлюсь и задыхаюсь вместе с ней, но видение удерживает.
- Мама!.. Мама, открой дверь!
Воздух непрозрачен от дыма, дым выедает глаза. Лишь тёмный силуэт за преградой двери из закалённого стекла.
Кристиан понимает, что Ханна не откроет. Дёргает ручку. Кровь из порезов шипит на раскалённом металле.
И в этом адском пекле, среди призраков и демонов, сознание Ханны на миг проясняется. Дышать уже нечем, но она хрипит, заслоняясь рукавом.
- Крис... Кристиан...
Дверное стекло разлетается от удара. Снаружи появляются люди, кто-то пытается удержать Кристиана. Он не глядя бьёт локтём в живот, выворачивается из рук. Обдирая плечи в стекольном проёме, шагает, почти падает в огненный ад, где, скрючившись, лежит на тлеющем полу его мать.
Лопаются стёкла наружной стены, и от потока воздуха пламя взвивается.
- Кристиан, - пытается сказать обожжённым горлом Ханна, когда объятые огнём потолочные перекрытия обрушиваются между ней и сыном.
Видение оборвалось так же резко, как и возникло, избавив от проживания последней минуты Ханны. В мокрой насквозь одежде, захожусь хрипами, ещё не понимая, что мои лёгкие не отравлены, гортань не обожжена, а в разлитом вокруг воздухе достаточно кислорода. Затянувшийся шарф оставляет на руке узкие красные отметины, похожие на следы сомкнувшихся пальцев.
Плачу в душе, подставив лицо тугим струям. Под обжигающей водой меня трясёт. Не думала, что после смерти Верити мне ещё предстоит испытать чью-то боль как свою. Не только боль Ханны, которую в полной мере ощущала в видениях. Боль Кристиана сводила с ума. Как только он сам не?.. Как сумел пережить всё это, не уничтожив себя и даже что-то в себе сохранив...
Я застонала, закрывая ладонями полыхающее лицо. Все те вопросы, что задавала ему... Теперь я сама для себя была похожа на человека, который, любопытства ради, копается немытыми руками в открытой ране.
То, чем я занималась, пользуясь своими способностями, было уже не от любопытства. Точнее, первые два раза я даже не собиралась ничего делать, видения являлись без спроса. А последний - отчаянный шаг, от понимания, что Кристиан больше не скажет ни слова. Если даже прошедшей ночью, в момент уязвимости...
И я никогда, ни за что не скажу, что знаю. Не потому что он не поверит, каким путём пришло ко мне это знание. О, нет. Он - поверит. Но как я взбеленилась тогда, на вечере у Красавчика, когда заподозрила Кристиана в жалости ко мне! Что и говорить о нём... Вот только жалости-то я как раз и не испытывала. Многое было: боль сострадания, ужас, суеверный почти, и болезненная нежность, которой тесно в сердце, а жалости не было.
Однако, если хоть на миг уверовать: есть что-то за чертой невозврата, есть некая воля и неугаснувшее горение чувств, которые пылали, пока не пресеклось дыхание... если остаётся некий слепок того, что некогда дышало, мыслило, остаётся инерция недопрожитых чувств... если допустить так, то что это было как не стремление Ханны дотянуться, повлиять на запущенный ход событий? сохранившийся где-то в памяти мироздания след её последнего, запоздалого желания?