Даркут. Великий перелом

– Сегодня лунное затмение, – сказал Мукра. – Малас закрывает Санжу. Конец летней охоте. Давняя примета.

Они поехали дальше. Кара-Шахин заметил слева хорошо сохранившийся двухэтажный дом. Босат выбил дверь, зашел внутрь, осмотрел и сказал, что все в порядке. Путники завели гауров и бизона во двор.

На первом этаже дома были четыре комнаты и лестница на второй этаж. Окна выбиты, на стенах плющ, везде пыль, паутины и сороконожки. Очаг завален камнями, поэтому огонь развели прямо на полу большой комнаты, где хозяева встречали гостей. Ездовых животных завели в соседнюю комнату, расседлали и дали корма.

Пожарили мясо ящерицы и перекусили. Босат подошел к огромному двустворчатому шкафу, покопался на полках и выудил из разбитой посуды пузатую бутыль. Внутри бултыхалась жидкость. Он откупорил бутыль, понюхал и улыбнулся.

– Честное слово, манговое вино. Настоящее, не испорченное.

– Не может быть, – Кара-Шахин протянул руку. – Дай, проверю.

Отпил чуть из бутыля, проглотил, прислушался к ощущениям. Улыбнулся.

– Да, и вправду настоящее.

Лучник разлил вино в треснутые кубки, найденные на полках в столовой.

Мукра отложил кубок.

– Учитель предостерегал меня от распития хмельных напитков. Они порождают ложные чувства и окунают разум в ловушки.

– Это временные ловушки, – улыбнулся Кара-Шахин. – И в них приятно попадать.

Мукра чуть подумал и взял кубок.

– Хорошо. Мой учитель был тот еще бизоний елдак.

Босат улыбнулся и сказал:

– Я поднимаю свой кубок за нашу встречу. Пусть она станет залогом долгой дружбы.

Они чокнулись и осушили кубки до дна. Кара-Шахин снова разлил вино. Каждый сказал пару тостов и бутыль опустела. На дне остались кусочки манго.

Босат обшарил все шкафы и полки, но больше вина не нашел.

Огонь уютно горел посреди комнаты. У Мукры слипались глаза. Он задремал. Босат громыхал посудой, надеясь найти еще вино.

– Эй, Кара-Шахин! – крикнул кто-то снаружи.

Лучник поглядел во двор, но там было темно. Он встал с места. Агат в соседней комнате взревел и ударил в стену задними копытами.

– Ты слышал? – спросил Кара-Шахин. – Меня позвали?

– С чего бы? – ответил Босат. – Тебе показалось, это ветер. Проклятье Ир-Каана, вина больше нет.

– Пойду, погляжу, – сказал Кара-Шахин.

Вышел из теплого дома в холодный двор. Вокруг темнели кроны деревьев и угадывались силуэты домов. На дороге зашуршали камни, будто кто-то бежал прочь от дома.

Лучник вытащил стрелу, натянул тетиву лука и вышел на дорогу. Выпитое вино приятно грело нутро.

– Сюда, Кара-Шахин, – позвали издали. Лучник мог поклясться, что это не почудилось.

Он пошел в темноте по дороге к центру селения. Огни двухэтажного дома остались позади. Вокруг было тихо, он слышал только свои шаги.

Кара-Шахин дошел до бывшей площади. Постоял, озираясь. В небе светил Санжу, наполовину скрытый серпом Малас.

На верхушку лиственницы взлетел петух. Его черный силуэт четко выделялся на фоне темно-красного неба. Петух захлопал крыльями и закукарекал. Сердце лучника сжалось и опустилось в живот. Руки вспотели.